Ближе к вечеру мне неожиданно позвонил Павел и пригласил в Москву, на обед с его отцом. Пообещал приятные сюрпризы.
Отказываться я не стал, а сразу перезвонил Колычеву и сообщил, что через два дня планирую прибыть в Москву. Так что, если он найдёт выходы на ОПРУ, я готов встретиться с кем-нибудь из этого таинственного ведомства.
ОПРУ действительно было покрыто мраком. В интернете о нём много упоминалось. Но в ключе типа «ОПРУ провёл успешную операцию, и родина может спать спокойно». Ни имён, ни фамилий, ни должностей. В интернете стерильная чистота. Но при этом все о нём слышали.
Глава 13
Глава 13
Мы с Адиком подъехали к достаточно большому особняку. Он располагался всего в получасе езды от нашего дома, на другом берегу реки. Особняк прятался за высоким забором и выделялся тёмным пятном посреди заснеженного сада.
– Хороший домина, – с уважением произнёс Адик, окидывая дом опытным взглядом.
– Знавал лучшие времена, – возразил я. Это бросалось в глаза. Тёмный камень местами крошился, краска на окнах облезла. Да и дверь была слегка покосившейся, и поддалась старому слуге с большим усилием.
– Доброе утро, господа! – сказал слуга, слегка поклонившись. – Вас ждут, – чопорно произнёс он и, дождавшись, когда мы зайдём внутрь, плотно закрыл за нами дверь.
В холле было темно и прохладно. Сквозь окна проникали солнечные лучи, но освещали только потолок, не добираясь до низа.
Мы скинули куртки и проследовали за провожатым, который привёл нас в столовую.
– Вот и вы! – Из-за стола поднялся Олег. – Позвольте представить – мой друг, виконт Артём Платонов!
Виконтом оказался невысоким и очень подвижным мужчиной лет тридцати. Он выскочил из-за стола и пожал нам руки.
– Очень рад, господа, очень рад, – несколько суетливо сказал он, усаживая нас за стол, – сначала кофе! Какое дело без хорошего кофе с утра?
Виконт собственноручно налил нам тёмный ароматный кофе из кофейника.
В зале было тепло, горел камин. Под потолком раскинулась хрустальная люстра, освещая все изъяны комнаты. Я прошёлся по ней взглядом. Потемневший, кое-где отколовшийся паркет, выцветшие обои. Старые картины на стенах. Всё говорило о том, что когда-то владелец дома был очень богат, но те времена давно прошли.
– Дом мне достался в наследство от дядюшки, – усевшись за стол, начал рассказывать Артём, – я бы и рад отказаться, но подобное не принято в аристократическом мире. Так что вступил в наследство. Полгода пытаюсь его продать, но это не так-то просто. Мой дядюшка был весьма старомоден. В доме при нём не было электричества, канализации и горячей воды! Вы можете себе представить? – Виконт всплеснул руками. – Кое-как мне удалось провести электричество. Признаюсь, обошлось это недёшево, и обустройство дома ещё не закончено.
– Артём, – перебил его Олег, – может быть, перейдём к делу?
– Да, да, конечно! – Тот несколько суетливо огляделся. – Но надо же рассказать! Отец мой погиб на войне с турками, оставив жену с двумя детьми. Но не без средств к существованию. У меня три строительных магазина. Да, аристократу заниматься торговлей не к лицу, но что делать? Деревень у меня нет, родовых накоплений тоже. Магазинами занимался управляющий да проворовался. Пришлось взять дело в свои руки. Дядя почти не общался с нами. Скончался он скоропостижно год назад, оставив завещание, написанное очень давно. Так что я стал владельцем усадьбы, содержание которой обходится, как минимум, в три тысячи рублей в год. Я уж молчу о требуемом ремонте. У меня детей нет, как и семьи. Надобности в подобном доме не вижу. Но и продать его оказалось непросто!
– Артём! – Олег закатил глаза и, посмотрев на нас, развёл руками, извиняясь. – Артём, когда волнуется, очень много говорит.
– Ничего, – улыбнулся Адик, – нам интересно послушать.
– Я никуда не спешу, – согласился я. Несмотря на суетность, Артём мне понравился, да и рассказывал он интересно.
– В хранилище я был лет двадцать назад. Когда погиб отец, дядя привёл меня туда. Он тогда надеялся, что я стану сильным магом, хотя бы достигну уровня отца. Но не сложилось. Надо было зарабатывать деньги. У меня мама болела, сестре требовалось приданое, так что на магию не было ни времени, ни сил. Думаю, дядя разочаровался во мне. Тот путь, который я выбрал, он не одобрял. Вот и жил последние двадцать лет как отшельник. Говорят, продавал родовые драгоценности. Но после его смерти никаких денег не нашлось.