По дороге он увидел полицейскую машину с двумя умершими и застывшими полицейскими. Их лица сохранили последнее выражение — лёгкое удивление.
Поднявшись на башню, старик принялся за работу.
Механизм казался исправным, но часы все равно не работали.
Он методично разбирал все шестерёнки, смазывал их, собирал обратно. Так он провозился несколько часов.
Солнце клонилось к закату, когда он, наконец, запустил маятник.
Часы ожили, часовщик поставил время 22:58.
Ровно в 23:00 глухой удар колокола разнёсся по безжизненным улицам мертвого городка.
Старик устало улыбнулся и взглянул на площадь. На площади не было не одной живой души и только несмелый ветер кружил и разносил листву.
И тут… он увидел нечто невероятное: от неподвижных тел начали отделяться светящиеся тени.
Они были похожи на дым от свечи — полупрозрачные, мерцающие.
Тени струились по мостовой, сливаясь в серебристые реки, и их свет, холодный и чистый, отражался в витринах, будто город вдруг наполнился тысячами лун.
Призраки шли на площадь, обнимались, шептались.
Часовщик понял — это души погибших прощаются!
Он сидел на башне, не в силах пошевелиться, наблюдая, как площадь заполняется мерцающим светом.
Ровно в полночь часы пробили двенадцать раз... и остановились.
Свет погас, тени исчезли.
Старик, сжавшись в комок на холодном полу башни, плакал.
Он не понимал, почему выжил один.
Он не понимал, что происходит.
Он не понимал, почему все погибли.
Он не понимал почему и главное зачем …он остался живой.
Через несколько минут он услышал невдалеке вой сирены и увидел мигание сигнализации полицейской машины.
Светя фарами, полицейская машина с двумя живыми полицейскими въехала на главную площадь города.
Полицейские вышли из машины, включили фонари и стали освещать дома, и один другому сказал:
— Тут так же, как и в трех других городках, из-за этого коллайдера все погибли...
Второй вздохнул и вдруг крикнул во весь голос:
— Есть ли кто живой?!!!
— Есть... — прохрипел старик-часовщик с башни.
— Я живой...
И старик-часовщик медленно стал спускаться по лестнице часовой башни на площадь.
Когда резкий свет полицейских фонарей вырвал его из темноты — старое, измождённое лицо, иссечённое морщинами, словно трещинами на высохшей земле, мокрое от беззвучных слёз, — он вдруг осознал всю страшную правду.
Из всего пятитысячного городка в живых он остался …Один!
Выброшенный из потока времени, как забытая шестерёнка, выпавшая из великого часового механизма мира и теперь бесцельно катящаяся в пустоту, где нет ни прошлого, ни будущего — только бесконечное, давящее одиночество.
Но больше всего его терзал один невыносимый вопрос - почему судьба пощадила именно его, и зачем оставила в живых…
Полицейские бросились к нему, но их голоса словно тонули в густом тумане, пахнущем озоном и чем-то металлическим.
Вы... вы видите их? — прохрипел старик, глядя куда-то сквозь полицейских.
Его зрачки неестественно расширились, отражая нечто, что не могли видеть остальные.
Те переглянулись. Площадь была пуста.
— Видите? — его дрожащий палец указал в пустоту. — Они... они все здесь.
Они смотрят... ждут
Ветер который только что, кружил осенние листья по брусчатке, внезапно стих. Осенние листья замерли в воздухе, будто время снова остановилось.
Где-то вдалеке завыла сирена другой машины.
Старческие глаза, полные странного понимания, встретились с недоуменными взглядами полицейских.
И тогда часы на башне, которые должны были остановиться, внезапно ожили со скрежетом рвущегося металла.
Их стрелки завертелись с такой скоростью, что слились в сплошные блестящие круги.
Маятник забился в конвульсиях, высекая искры из пустоты, будто торопясь наверстать упущенное время.
Стекло циферблата треснуло, и по нему поползли чёрные, словно смола, трещины.
Часовщик сделал последний шаг к полицейской машине.
В тот миг, когда его костлявые пальцы почти коснулись дверцы, свет фар резко погас - будто кто-то выдернул вилку из розетки мироздания.
В тусклом свете упавших фонариков старик увидел, как оба полицейских одновременно схватились за горло. Их глаза вылезли из орбит, кожа моментально посинела, а рты раскрылись в беззвучном крике. Они рухнули на брусчатку, приняв неестественные, вывернутые позы — будто их кости внезапно стали резиновыми.
Тьма обрушилась на город с неестественной плотностью, словно чёрная дыра внезапно родилась прямо над площадью.
Она поглотила и машину, и полицейских, и самого старика.
Воздух загустел, наполнившись странным фиолетовым свечением, исходящим из ниоткуда.
Часовщик почувствовал, как его кожу покалывают тысячи невидимых игл - будто сама атмосфера превратилась в жидкий металл.
Последнее, что он услышал перед тем, как реальность разомкнулась, было не тиканье, а... сигнал.
Чёткий, ритмичный, явно искусственного происхождения.
Он напоминал одновременно радиопомехи и биение огромного сердца, пульсирующего в такт с вращением стрелок на башенных часах…