Лук трясся, лёжа на полу, находясь в состоянии истерики, наблюдая за мной, и боясь ляпнуть лишнее. Приходя в себя, я выглянул из окна на улицу. Там уже собирались люди, что-то шумели, и показывали на разбитое окно. Надо бежать.
— Ты убьёшь меня?
Слабый, тоненький голосок Лука, вызвал на лице улыбку.
— Вот ещё, зачем?
— Кто ты такой?
— Вопросы студент потом. С тобой хочет поговорить один человек.
— Зачем?
Я понял, что словесный понос не прекратится и показал кулак.
— Чем пахнет, знаешь?
Лук покачал головой, и ещё больше побледнел.
— Могилой для тебя. Заткнись, и делай, что велю. Сейчас мы выйдем на улицу, и спустимся в метро. Там всё узнаешь. Одевайся, и не дури.
Мы вышли из подъезда, и пошли по улице. Я держал левой рукой Лука за куртку, на всякий случай, и отставал на один шаг. Лук спотыкался об камни, понуро свесив голову, и не смотрел вперёд. Мне пришлось встряхнуть его на светофоре, и едва не отвесить подзатыльник. Хорошо, что метро находилось в двух кварталах от дома Лука.
— Димон не умер? — спросил Лук, поднимая глаза.
— Лук, ты решил окончательно меня добить, своими дурацкими вопросами? Не убил, если тебе от этого станет легче. Полежит, очухается, твой Димон. Тебе не о нём нужно думать. О себе.
— Ой-ли, что думать? Моя жизнь закончена.
Я не стал выводить из состояния депрессии моего пленника, и, спустившись в метро, ждал поезда. Лук сидел на скамейке, таращась в пустоту, как будто там прятались ответы, на все его вопросы. В вагоне я прошёл в самый конец, и когда освободились два места, усадил Лука, и закрыл глаза. Станция приближалась, и я как можно крепче, сжал локоть хакера. Поезд сбавил ход, скрипнули тормоза, и он остановился.
— Где люди? — закричал Лук, и вскочил со своего места. — Куда, куда они пропали? Я только голову опустил и никого.
Лук в панике метался по пустому вагону, выглядывая через стёкла наружу, и ничего не понимая. Часовщик не появился, и мне пришлось открывать двери, и выталкивать испуганного Лука на землю.
— Не пойду, не пойду, — закричал во весь голос он, и, падая на колени, бился головой об землю.
— Лук, ты, что больной? Думаешь, я веду тебя на расстрел? Идиот. Правду говорят, что все хакеры повёрнутые, в одну сторону. Мне если нужно было тебя убить, я бы сделал это в квартире. Встань. Недолго осталось.
Толкая в спину хакера, я шёл к двери, и недоумевал. Почему Часовщик не встретил? Мы так не договаривались. Лук ещё больше испугался, когда я увидел другую дверь вместо прежней, толстую, ржавую, как на корабле, клинкет, и, напрягаясь, потянул на себя. Петли скрипнули, издавая неприятный скрежет, и всё же открылись. В лицо ударил яркий, солнечный свет, и летняя прохлада.
— Это другая планета?
— Другая. Ты её знаешь. Марс называется.
— На Марсе есть лето? Осень и зима? Ни фига себе, дела.
Лук повернулся и едва снова не упал на колени. Я вовремя его схватил и пнул коленом под зад.
— Лук, топай вперёд, по дорожке, и не сворачивай.
— Куда мы идём? И почему нет людей?
Меня самого удивило незнакомое место. Деревья, кусты, чуть вдалеке крыши домов, высотки. Мы спускались с пригорка, и я увидел монумент «Родина — Мать», и чуть успокоился. Значит Киев, не иначе. И хорошо, что зима закончилась, и можно не ждать кучера с лошадьми, прятаться в тулуп, от мороза и снега. Я чувствовал куда идти, и подталкивал Лука на нужную дорогу. Тот уже успокоился, не видя роты солдат с автоматами, готовыми поставить к стенке, и как врага революции, расстрелять. На улицах стояли советские памятники, как и прежде, и город выглядел как в фильмах годов восьмидесятых. Пузатые троллейбусы, трамваи, «Волги», «Жигули», сновали по улицам, не создавая пробок и помех пешеходам.
— А это чё такое?
Лук ткнул пальцем в толпу молодёжи, с большими кассетными магнитофонами в руках, и на полу. Молодые люди сидели на бульваре, пили пиво, и громко слушали музыку, вызывая недовольство прохожих, и осуждение. Девушки, с ярко-красными волосами, в джинсах, курили, и слегка пританцовывали, под знаменитый альбом Майкла Джексона «Thriller». На нас косились, как на деревенщину, провожая долгими, вопросительными взглядами. Хотя одежда не очень отличалась от времён, Виктора Цоя, группы «Наутилус Помпилиус», и Гарика Сукачёва.
«Чем пестрее — тем круче!» — девиз модников и модниц 1980-х годов. Яркие надписи, бахрома на джинсах, юбках, стразы, цветные пуговицы.
Девушки в леггинсах, лосинах, обязательно кожаная куртка, ремень широкий на талии, туфли-лодочки. Причёска с начёсом, и объёмные чёлки. Сейчас говорят «винтаж», как стиль одежды.
Разноцветные браслеты, на руках модниц, причём все как один пластмассовые. Количество браслетов, на руках модниц, было многочисленным, и мужчина часто не понимал, зачем столько, и для какой цели. Но если женщина занималась аэробикой, спортивными танцами, их крутили по ящику, то это добавляло ей определённый лоск и шарм. И стиль свободной, раскрепощённой девушки, которая смело смотрит вперёд, в сторону загнивающего запада, впитывая культуру, и традиции капитализма.