— Врежь ему как следует, Мишка, чтобы знал, как наших девчонок кадрить.
Друзья Михаила встали в круг, и подталкивали Мишку ко мне. Тот расправил плечи, замахнулся, и рука его застыла перед моим носом. Я потрогал крепкий, увесистый кулак Михаила, который наверняка, оставил бы меня без передних зубов, и обошёл всю компанию. Смешно наблюдать картину Репина «Приплыли». Троица застыла в одной позе, и не могла сдвинуться с места.
Поднимая Свету с земли, я помог ей сесть на скамейку и успокоиться.
— Что это с ними? Стоят, как памятники, не шевелятся.
— Нравится людям так стоять, пусть стоят.
Света открыла от удивления рот, и била себя по щекам, ладошками, думая, что спит, и в реальности этого нет.
— Это ты сделал? Но каким образом? Они умерли? Ты, что гипнотизёр?
— Фокусник. Ученик Вольфа Мессинга. Пошли, нам пора. Я проведу тебя.
Помогая встать Светлане, я снова её приобнял, и мы медленно пошли по дорожке дальше. Голова Светы продолжала смотреть назад, и она от испуга едва передвигала ногами. Город хорошо освещался, и заблудиться в нём, было просто невозможно.
— Не может быть. Не может быть, — повторяла она, вздрагивая, когда мы отошли метров на десять, от злополучного места, я с лёгкостью выдохнул, и парни, повалились на землю, как тюки с зерном.
— Видишь, все живы и здоровы, и никто не пострадал. И больше Мишка не будет тебя донимать. Если усвоил урок. Если нет, придется повторить, только уже другим способом.
Время приближалось к полуночи, когда я стоял и, обнимая Свету, перед общежитием, целовал в щёки, носик, губы.
— Максим, я буду переживать за тебя. Как ты доберёшься к другу.
— Знаешь, друг мой уехал, и придётся ночевать на лавочке, в парке.
— Почему не в гостинице? Мест свободных нет?
— Есть, только я паспорт дома оставил.
Я пожал плечами и решил идти.
— Постой, моя подруга сейчас на работе. И ты можешь переночевать у меня. В кресле. У нас одна кровать. А раскладушка сломалась. Только при одном условии.
— Согласен на любые условия.
— Приставать не будешь, хорошо?
Я кивнул, и ещё раз поцеловал девушку.
— Я схожу и поговорю с комендантом. У нас с этим вопросом строго, посторонним нельзя.
— А ты, на каком этаже?
— На втором, возле пожарной лестницы.
Света показала на угол дома, понимая, куда я внимательно смотрю.
— Я залезу, ты откроешь окно, и не надо никого просить. Вдруг ещё не разрешат, и всё.
— Через пять минут, жди. Я включу свет и открою окно.
Света, словно бабочка, упорхнула, к дверям, и напоследок отправила воздушный поцелуй. Быстро взобравшись по лестнице на второй этаж, я взялся рукой за окно, и встал на карниз. Оборачиваясь, увидел уже знакомую троицу парней, направляющихся сюда, и, не мешкая, нагнул голову, встал на подоконник, спрыгнул в комнату и закрыл окно.
Пока глаза привыкли к полумраку, из-за горевшего на стене бра, Света притянула меня к себе и страстно поцеловала.
— Стоп, стоп, милая. Я же обещал ничего не делать. Ты сама об этом просила.
В это мгновенье рука Светы нашла выключатель, и маленькая комнатка, погрузилась во мрак.
— Я беру свои слова обратно, — прошептала она, облизывая языком сочные губы, снимая обувь, и стягивая платье.
Глава 14
Проснувшись утром, я не обнаружил в кровати Светлану, и, потягиваясь, встал и направился открыть окно. Там уже стояло в зените солнце, и казалось, что ничего и никогда не сможет разрушить эту картину. Идиллию, и настоящий рай, для строителей коммунизма. Даже апрель 1986 года. Дверь в комнату открылась, и я увидел Светлану, с небольшим подносом в руках. Она была в спортивном костюме, тапочках, и улыбалась.
— Доброе утро, Максимушка! Я завтрак приготовила, решила накормить тебя.
— И что у нас на завтрак?
— Омлет, колбаса, сыр и чай.
— Пахнет изумительно, только, я один есть не буду. Вдвоём. Вон сколько омлета.
Света кивнула и поставила поднос на стол возле окна. Быстро убрала тетради, лампу, и вытерла влажной тряпкой стол.
— Умыться можно? Зубы почистить?
— Нельзя.
— Это ещё почему?
— Там полно сотрудников, на кухне и в душе. Начнут вопросы задавать, кто, откуда.
— Ну, хорошо, тогда я готов приступить к уничтожению омлета. И колбасы.
И мы набросились на завтрак, голодные и счастливые. Когда на столе не осталось ни одной крошки, я с блаженством вытер салфеткой губы и поцеловал Свету.
— Ты прекрасная хозяйка!
— Ой, не перехвали. Если честно, я ужасная лентяйка, особенно когда дома, с мамой. Она на меня сердится, и постоянно ругает.