— Вы из КГБ, Максим?
Анатолий Степанович встал, и собирался нас выставить за дверь. Это было написано у него на лбу.
— Не горячитесь, Анатолий Степанович. Я не из КГБ, и пришёл как друг. Лучше возьмите ручку, тетрадь, и запишите, то, что я скажу. Это вам сможет пригодиться и спасти жизнь, через много лет.
— Чёрт побери, кто вы такой?
Его взгляд упал на Свету, ожидая объяснений.
— Анатолий Степанович, — сказала Света, послушайте Максима. Я сама в некотором шоке, но мне кажется, что он говорит правду. Даже больше, я уверена в искренности и правдивости слов Максима.
— Я продолжу, с вашего позволения? Так вот, работая на заводе, во время аварии, вы получили дозу радиации. Ваш сын, умер в возрасте девять лет, от лейкемии. В ночь 26 апреля, 1986 года, вы будете старшим на станции, во время испытаний.
— Это бред, чистой воды. Вы знаете, Максим, что будет через два года?
— Знаю, возьмите ручку.
Хозяин квартиры вышел и пришёл с блокнотом в руках.
— Знаете, если бы не Света, я бы сразу вас выставил за дверь. Как шарлатана.
— Покажи Максим будильник, — вмешалась Света.
Я вытащил телефон и положил на стол, рядом с пачкой сигарет «Столичные».
— Дозиметр? — спросил хозяин, и одел очки.
— Это средство связи, в том мире, где я живу.
Сняв крышку с телефона, я вытащил сим-карты и протянул инженеру.
— Раньше видели такое?
Анатолий Степанович крутил в руках сим-карту, и я заметил, как у него дрожат руки.
— Вы будете проводить испытания четвёртого энергоблока. Произойдёт взрыв, страшный взрыв, после которого, будете считать реактор заглушенным, и прикажите обеспечить его охлаждение. Ночью, убедитесь в разрушении реактора, и увидите на территории, реакторный графит. Начнётся пожар, вы получите большую дозу радиации, 550 бэр, и в Москве в клинике, будете лечиться от острой лучевой болезни. Позже суд Анатолий Степанович, вас признает одним из виновников трагедии, и назначит срок десять лет. Эта ситуация в моём времени, когда пожар не разрушит третий энергоблок. Здесь это случится. И последствия будут фатальными для земли.
Я замолчал и с грустью в глазах смотрел на бледного, трясущегося Дятлова.
— Уходите, немедленно.
Он вскочил и показал рукой на дверь.
— Не хочу ничего знать и слышать. И договоримся так, Света, что ты ко мне не приходила с Максимом, и этого разговора не было.
Мы вышли в подавленном настроении от Дятлова. Он не поверил, и не захотел выслушать дальше. Я поднял глаза на мрачное небо, поёжился от сырости и пронизывающего ветра, и обнял Свету.
— Ты расстроился? — спросила она, вздыхая.
— Ещё бы. Только теперь на душе легче. Попытался, что-то сделать. И результат отрицательный, всё равно результат. — Завтра вернусь домой, только и всего.
— И мы не увидимся? Никогда, никогда?
— Кто знает, Светочка, время ещё есть. И может я смогу вернуться.
— Вернись, я буду тебя ждать. Всегда, Максим, ждать.
Легли мы спать около двенадцати часов. Я вспоминал своего друга, Игоря, наши приключения, чем веселил Свету. Её бесконечные вопросы, сыпались как из рога изобилия. О космосе, распаде Союза, интернете. И уже засыпая, мы услышали сильный стук в дверь. Света испугалась, и, надевая ночную сорочку, пошла к двери. Я почувствовал неладное, и крикнул: Не открывай дверь, спроси кто это.
Стук не прекращался, и я быстро натянул штаны, рубашку, куртку, и одел кроссовки.
— Это милиция, открывайте.
Схватив Свету, я прижал к груди и прошептал: Дятлова работа. Он заявил на меня в милицию, как на американского шпиона. Надо бежать.
— Я с тобой, Максим.
— Скажи, что одеваешься, и сейчас откроешь, — прошептал я, и выглянул в окно. Там никого не было.
Света мигом оделась, и первая полезла на подоконник, к пожарной лестнице. Я следом за ней, не мешкая ни минуты. Когда уже стоял на лестнице, услышал, как милиция выбивает двери ногами. Света первой спустилась по лестнице, спрыгнула на землю, и махала рукой. Я не стал спускаться, просто прыгнул, и, приземлившись на газон, схватил девушку, и мы вдвоём юркнули за дом, в темноту. Потом побежали к реке, чтобы там спрятаться и переждать до утра. Хотя шансов на то, что я смогу выехать из города, были равны нулю. Наверняка милиция перекроет вокзал, и дороги. Ситуация осложнялась ещё тем, что я фактически подставил любимую девушку. Её найдут, либо здесь, либо в Киеве. И конечно жизни не дадут. Спрятавшись в кустах, мы наблюдали, как по пустынной дороге мчались милицейские «Волги», распугивая прохожих, бездомных собак, с включенными мигалками, в сторону общежития. Света дрожала и плакала.