Водитель подвёз нас, и не взял денег за дорогу.
— Я понял, ребятки, что это вас ищут. Только не люблю ментов, знаю, как они работают. Невинного человека бросят в тюрьму, и не отмоешься.
— Спасибо большое, за помощь.
Захлопнув дверь, я махнул на прощание водителю рукой. Нам повезло, что встретили порядочного человека. Света медленно шла к станции метро, вздрагивая от холода. После дождя чувствовалось похолодание и приближение зимы. Оказавшись в метро, Света, уселась на скамейку.
— Максим, почему ты не пойдёшь к правительству, и не расскажешь, всё, что знаешь?
— Как ты себе это представляешь?
— Очень просто. Пришёл, увидел, победил.
— Здесь будет наоборот. Пришёл, увидел, сел в тюрьму. И в Колымский край, пилить ёлки, лобзиком. Ты в своём уме? Никто меня всерьёз не воспримет. Замордуют. И не отпустят. Я ведь почему согласился на встречу с Дятловым.
— Почему?
— Потому, что непосредственно он, будет руководить испытаниями. Правительству, такие как я не нужны.
— Это ещё как? Не согласна.
— Соглашаться нечего. Сама подумай, как сейчас воспримут мои сведения об аварии? О том, что грядёт перестройка, с Горбачёвым. Развал Союза. Войны, беды, трагедии.
— Должны выслушать.
— Ничего они не должны. Им хорошо живётся, при власти, когда партия в стране рулевой и кормчий. Заветы Ленина, пленумы ЦК, пятилетки. Всё это не скоро выветрится из сознания людей. Поехали, первый поезд.
— Мне нужно переодеться. Мама на даче, и мы сможем отдохнуть, у меня дома.
— Глупенькая. Там наверняка уже дежурит милиция. И ждёт нас. Отпадает.
— Максим. Я хочу, есть и в туалет. Куда мы едем?
— К Дворцу спорта. Там выйдем, и дальше увидишь. Если всё пройдёт гладко, часов в девять утра будем у меня дома.
И тут я подумал о том, что если у меня не получиться провести Свету. И она останется здесь. Взяв её за руку, крепко сжал.
— Мне больно, отпусти.
— Ты должна меня выслушать, любимая.
В вагон набивались люди, и мы пошли в самый конец, и встали у двери.
— Если я не смогу тебя провести, уезжай из Киева. Беги, как можно дальше.
— Куда бежать? Я не хочу. Как я брошу маму, работу?
— Когда разговор идёт о свободе, жизни, и будущем, лучше не думать про маму. Правильно будет то, чтобы она никогда не узнала обо мне. И о том, что должно случиться.
— Я так не смогу. Всё равно проболтаюсь.
— Света, ситуация серьёзная. Неужели ты не понимаешь?
— Не понимаю, и понимать не хочу, Максим. Ты странно себя ведёшь. Мы убегаем, как трусливые зайцы. Прячемся. Зачем? Я верю, в здравый смысл, в то, что найдётся человек, который поверит тебе.
— Наивная. Открою я правду, органам, про параллельные миры, будущее. И что начнётся, знаешь? Найдутся авантюристы, готовые найти проход, и проникнуть в моё время. Вся система, может рухнуть, начнётся бардак. Люди будут подстраивать под себя ситуации, грядущие, и не только положительные, для мира, и строительства светлого будущего, но и отрицательные. Найдутся подонки, нечистые на руку, ненавидящие своих же потомков, за лучшую жизнь, медицину, образование, финансы, перспективы.
Я замолчал и вопросительно посмотрел в глаза Свете.
— Ты ведёшь себя достойно, Максим, мне нравится. Прости, просто я не могу вот так взять, и перестроить себя. Это сложно. И у меня плохие предчувствия. Нам выходить. Пошли.
Поднявшись по эскалатору в город, мы снова попали под дождь. Столовая на первом этаже пятиэтажки, между площадью и бульваром, уже работала, и мы побежали туда, чтобы перекусить, и обсохнуть. Взяв два подноса, я шёл вдоль прилавка, и выбирал еду. Света побежала в туалет, и предоставила мне право выбора. Как раз, полная буфетчица, только принесла из кухни, большую, алюминиевую кастрюлю с пельменями, и я взял две большие порции. Винегрет, стакан со сметаной, и морскую капусту, для Светы. Запить взял два стакана чая, и сочники, с творогом. Заплатив три пятьдесят, и усевшись за стол, я поперчил пельмени, и попробовал. Вкус был отменным, пельмени оказались сочными, и как ни странно с мясом. Света появилась, когда я уже рубал винегрет, и пил сладкий чай.
— У вас лучше готовят? — спросила она и усмехнулась.
— Ешь, давай, потом сама скажешь, где лучше, здесь или там.
— Скажи, почему всего одна неделя у тебя? Не больше и не меньше?
— Не знаю, такими были условия Часовщика.
— Мне можно будет его увидеть?
— Наверное. Хотя считай, что ты уже с ним познакомилась.
— И когда это? Не припомню.
— Мне придётся заменить Часовщика, если сложится. Доедай, и пошли. Дождь уже перестал, нам полчаса топать до места. Не терпится домой вернуться. Такое чувство, что я там лет двести не был.