Дать сдачи не смогу, как не крути, и вся богатырская удаль, это всего лишь рост метр девяносто. Больше ничего. Иногда это срабатывало, и хулиганы на улице, завидя высокого дрища, не хотели связываться. Тогда охватывала гордость, и, проходя мимо отморозков, сверлил их злыми глазами, чувствуя моральную победу.
Вчера Наташа устроила погром в квартире, на ровном месте, и сейчас надо убирать, мыть полы, выносить мусор.
- Я устала быть горничной, и убирать за тобой, - кричала она, швыряя в лицо грязные носки, смятые джинсы и рубашку. - Ты когда в последний раз убирал за собой? Грязные тарелки везде. На столе, под диваном. И всё этот проклятый «Mortal Kombat 11». Ну, когда, когда Максим, ты станешь взрослым? Прекратишь играть, дни и ночи напролёт, и мы, наконец, сходим в кино или в театр? Ты вспомни, когда в последний раз дарил цветы?
Я почесал затылок и, напрягая серое вещество, должен был признать, что не помнил. Нет, ну конечно когда-то дарил, цветы и подарки, но это было так давно, в «шоколадно-букетный период». Зная взрывной характер Наташи, я пулей ретировался на балкон, прихватив под мышку перепуганного кота, и закрыл дверь. Кот прижался к груди, понимая, что «кара небесная», в лице разъярённой хозяйки, может и на его лохматую голову свалиться. Наташа вспомнит, как он наделал в её новые тапки, и капец. Только это нас не спасло. Наташа достала всю одежду из шкафа, и грозилась выбросить всю кучу на мусор. Кот царапая мне руки, и не желая слушать визги и вопли, прыгнул на перила, и сиганул на соседний балкон. Предатель, буркнул я, и пригрозил беглецу кулаком.
Больше всего жаль ноутбук. Ему всего исполнилось два месяца, и когда он оказался на полу, и раздавлен острыми шпильками Наташи, внутри всё оборвалось. Я собирал на него деньги полгода, и теперь, придётся выбросить на помойку. Женская ярость не знает границ, и лучше конечно всё решать тихо и мирно. Только не с Наташей.
Перед дверями я замер и не мог поверить своим ушам. Мне отчётливо слышались шаги в квартире. Неужели проник вор? Хотя, что можно взять в однокомнатной квартире? Заначек у меня не было, разве, что старенький телевизор, холодильник, времён брежневского застолья, и стиралка. Но кому это сейчас нужно? Не решаясь открыть дверь, плотно приложил ухо к двери, и чуть не навалил в штаны, когда кто-то похлопал сзади по плечу.
- Ключи потерял Максимушка?
Поворачиваясь, увидел соседку, Людмилу Борисовну. Пенсионерку, старую склочницу, вечно сующую нос не в свои дела. Она стояла в старом, грязном халате, зыркая коварными глазами. Ожидая моего рассказа, о том, как я поссорился с Наташей, и прочего, Людмила Борисовна, излучала напускное благодушие. Хотя я знал, что скрывается за сим благочестием. Стоило только, что-то сказать, как через час об этом будет судачить весь дом. И обязательно узнает мама, которой тут же позвонит коварная соседка, с радостными воплями.
- Не потерял, Людмила Борисовна. Всё нормально.
Продолжать с ней беседу мне не хотелось, и, развернувшись спиной, вытащил ключи из заднего кармана и открыл дверь. Она хотела, что-то спросить, но не успела. Я хлопнул дверью перед её длинным, крючковатым носом. Оказавшись в полутёмном коридоре, почувствовал неладное. Кто-то хлопотал на кухне, и нигде не наблюдалось битой посуды, и разбросанных вещей. Странно очень, странно. Наташа вчера оставила ключи, и не могла прийти и навести порядок. Значит мама? Только у неё не было ключей от квартиры. Чувствуя себя полным идиотом, я топтался на месте, и боялся сделать шаг.
- Ты соль купил?
Это был голос Наташи, и ничего не понимая, я поставил пакет с пивом на пол и включил свет.
- Максим, сколько тебя ждать? Я же просила купить соль. Рыба уже почти готова, где тебя носит?
Из кухни показалась Наташа, в светлом переднике, и чашкой кофе в руках. Она улыбалась, и делала вид, что между нами не было ссоры и скандала.