Антон Захарович открыл от изумления рот. И поднял вверх глаза. Они заметно увлажнились, и он помассировал их пальцами.
- Ты не представляешь, как невыносимо больно. Внутри всё горит огнём, адским пламенем. Живу, и знаю, что утром могу не проснуться. Моя бедная Леночка, день и ночь не отходит от меня. Врачи забрали надежду, раз и навсегда.
Он замолчал, тяжело вздохнул, и со смирением сложил руки на груди.
- Мне не хочется их мучать. Я устал от борьбы, и больше не могу. Силы иссякли. Если дерево не плодоносит, высыхает, его рубят и бросают в огонь. Моя жизнь, Максим, бесполезна. Я ежедневно наблюдаю, как страдает Леночка. Дети. Но откуда тебе это известно?
Антон Захарович прижал ладонь к губам, и покачал головой.
- Неужели ты... Этот?
Поднимая палец вверх, он от растерянности едва не закричал, и не всполошил весь дом.
- Не этот, и не тот. Успокойтесь. Вам ни к чему знать, откуда мне известно, что вы хотите сделать. Просто примите мои слова, как есть. И задумайтесь. Из-за вашей глупости могут погибнуть невинные люди.
- Да-да, Максим, да-да.
Краснея, он отвернулся и прикусил нижнюю губу.
- Невинные люди. Только чем я прогневил Бога? Чтобы такое случилось? Всегда помогал людям, не грешил. Ответь!
- Антон Захарович мне это неизвестно. Я пришёл поговорить, как человек. Хотя... Извините меня. Я всё же пойду.
Выходя в коридор, я оглянулся на Антон Захаровича. Он лежал в оцепенении, уставившись на столик с иконами. Но, что-то изменилось. И я это заметил по его выражению лица. Морщины разгладились, черты стали мягче, не такими острыми, озлобленными, на всё и всех.
Не простившись, я тихонько открыл дверь, и вышел. На душе стало легче, от того, что сделал то, что должен. Поговорил. Увидел. Сам немного успокоился. Боялся одного, когда шёл к ним, что Антон Захарович будет задавать слишком много вопросов. К счастью этого не случилось. И хорошо. Он задумался, значит, не совершит глупость. Вернувшись, домой, уселся на кушетку, и вздохнул. Надо убирать и выносить мусор. Кот уже гонял по комнате осколки посуды, прыгая радостно, от новых игрушек.
- Эй, помощник, бери веник и подметай. Зарабатывай на ужин.
Кот выглянул из-за двери и что-то замурчал.
- Уже вижу, что помогать не хочешь. Бездельник. Одни гульки в голове, и соседские кошки.
Закончил я уборку часов в десять вечера, и уставший лёг на диван. Рука непроизвольно потянулась к телефону. Захотелось написать Наташе, и извиниться. Всё-таки она была права, и я признавал, что так себя мужчина вести не должен. На моё сообщение Наташа естественно не ответила. Я знал, что в таких случаях ей нужно время. День, два. Пока всё в душе перемелет и обдумает. Меня это конечно страшно раздражало, но характер Наташи, был неизменным, и непреклонным. От досады я вышел на балкон, и закурил. Вечера уже становились прохладными, близилась осень, с дождями и первыми заморозками. Не хотелось прощаться с летом, на целый год, и мёрзнуть зимой на улице, и в офисе. С наслаждением выкупавшись в душе, я лёг, в кровать, и, вспоминая Наташу, нашёптывал пришедшие на ум слова.
И нарушая тишину Едва заметными словами За всё, что было между нами Тебе я с нежностью верну. И утро с именем твоим Украсит жизнь мою цветами Ворвётся словно - Херувим С хрустально чистыми глазами. И прошепчу в который раз Слова молитвы и признаюсь Спасибо жизнь, зато, что нас Связала крепкими цепями.
Записать в блокнот поэтические строчки не получилось. Сморил сон, и ночью приснилась Наташа, на пустынном острове, возле высоких пальм и скалистых гор.
Вторник начался с непривычной суеты. Я проспал, и, не успевая позавтракать, выбежал на улицу, и рванул на работу. В душе царила атмосфера праздника, потому, что жизнь вернулась в прежнее русло, а значит, впереди новые встречи, эмоции и планы. Но так часто бывает, что нашим планам, не всегда суждено исполнится, и вечером, в метро, я снова встретился с Часовщиком.
Он выглядел элегантно, в длинном, кашемировом пальто, шляпе, и, приглашая меня выйти из пустого вагона и прогуляться, по свежему воздуху, шутил и смеялся. Спрыгивая на рельсы, мы прошли метров пятнадцать по подземному тоннелю и оказались в небольшом, мрачном тупике. Я покосился на Часовщика, топчась в нерешительности на месте. Там была одна, единственная, маленькая, деревянная дверь, которую мой новый приятель, с лёгкостью открыл, и жестом пригласил первым выйти наружу. Я не верил своим глазам. Потому, что за дверью, на улице лежал снег, искрясь от солнечных лучей, и заставляя человека без очков, щурится.
- Небольшой шаг, Максим, и новый, неизведанный мир, у твоих ног. Смелей, не бойся. Там не живут монстры, и прочие гады.