- Я вот чего хотел, - сказал шёпотом Игорь, когда мы шли по дороге, неторопливо, заставляя людей, биться в наши спины и обгонять. – Ты это, Макс, поговори с Часовщиком. Давно с ним встречался?
- Давно, друг, давно. Не факт, что новая встреча состоится. О чём с ним поговорить?
Я остановился и завидя пустую скамейку решил присесть, чтобы спокойно выслушать друга.
- Возможно, или нет, исправить ситуацию.
- Какую ситуацию?
Я не понимал, куда клонит Игорь и терпеливо ждал.
- Ну это… С Лилей. Э-э-э, чтобы она не погибла, и осталась жить.
У меня пересохло во рту от слов Игоря. Нет, конечно, я понимал всю боль от потери любимого человека, и продолжал, молча, напряжённо слушать.
- Друг, я тебя редко о чём-то просил. Но то, что случилось…
Игорь замолчал, и я увидел, как по щеке у него побежала слеза.
- Поговоришь?
Что я мог ответить? Отказать? Нет, конечно. И я согласился, если новая встреча состоится, сказать об этом Часовщику.
- Игорь, ты пойми правильно одну вещь. Не стоит себя питать напрасными иллюзиями. Что случилось, то случилось. Часовщик может отказать. А ты при этом будешь надеяться и верить в чудо.
- Макс, я на всё согласен, на любое дело. Пусть только скажет. И вернёт Лилю. Жизнь без неё потеряла смысл.
Расстались мы около семи вечера. Игорь не захотел выпить пива, и поехать ко мне в гости.
- Не могу, Макс. В твоей квартире была Лиля. В последний раз. И всё будет напоминать о ней. Не могу.
Я пообещал, то, что будет в моих силах сделать. И на этом мы простились. Я провожал грустными глазами Игоря, глубоко в душе переживая его утрату. По дороге домой, я не переставал думать про Часовщика, и даже смешная, девушка, а-ля панк, с красно-жёлтыми волосами, пробитой щекой, и в коже, не смогла отвлечь от грустных мыслей. И стоило мне закрыть глаза и впасть в сон, как Часовщик, уже ждал меня, в другом конце пустого вагона, в зимнем пальто, шапке, рукавицах, с загадочным выражением лица. Я вскочил с места и последовал за ним, в уже знакомый тоннель, к заветной двери.
* * *
На улице бушевала метель, и обледенелая земля, чужая, не знакомая, не давала возможности насладиться всеми красотами зимы в полной мере. Холод, ветер, снег, всё это создавало впечатление новогоднего праздника. Когда с работы торопишься домой, 31 декабря, за праздничный стол, и остаётся дело за малым. Найти уставшего за день продавца, и за сущие копейки купить ёлочку, чтобы водрузить дома в ведро с песком, и украсить игрушками и гирляндой.
На нашем пути вырос двухэтажный деревянный дом. Он выделялся, среди маленьких, убогих строений, которые неровными рядами шли по улице. На крыше торчала широкая, массивная труба, и едва виднелась красная черепица. Толстый слой снега, купеческой, меховой шапкой, закрывал маленькое окошко чердака. С правой стороны дома стояло высокое крыльцо, с фигурными столбиками, с толстой коркой льда. Сосульки, свисали до самой земли, как будто их окатили из ведра водой, и ночью ударил сильный мороз. Через мутные стёкла в доме едва пробивался свет.
Окна с витиеватой резьбой, наличники украшены цветным орнаментом. Под крышей карниза резная листва, с длинными стеблями, сказочные птицы, замерли в полёте. Ставни украшены замысловатыми узорами, понятными только резчику по дереву.
- Это усадьба Корнилова. Богатая семья, владеет заводом, - громко крикнул Часовщик, под гул зимнего ветра.
Я замерзал, в тонкой курточке, и закрывал лицо локтём, чтобы снег не лип на глаза и ресницы. Сани, запряжённые лошадьми, появились из-за поворота, вызывая не меньшее удивление, чем зимний, безлюдный город. Тройка вороных коней, извергая из ноздрей густой пар, остановилась, как вкопанная, возле усадьбы, и кучер, в чёрном тулупе, по-молодецки спрыгнув на землю, стряхивал нагайкой налипшие на высокий воротник и плечи, ледяные сосульки. Лошади били копытом, и нетерпеливо ждали, когда им дадут команду, лететь наперегонки с ветром, и метелью, в холодный, зимний вечер.
- Прокатимся? Вижу, что замёрз, и поговорить нужно.
Кучер вытащил из-под сиденья огромный тулуп, весивший килограмм двадцать, не меньше. Я когда накинул его на плечи, от тяжести присел, с трудом переставлял ноги, и залез первым в сани. Зато с такой одеждой, не страшен, ни снег, ни метель, ни пурга. Воротник поднял, и как космонавт, в скафандре. Повернуться можно, всем телом, раскачиваясь, как медведь шатун. А так, смотри вперёд, и только.