Пряча телефон, допил кофе, и увидел, что дождь прекратился, и появились первые лучи солнца. Пора идти, и выходя на улицу, я вдохнул, свежий, чистый воздух, и спустился в подземный переход. Там торговали картошкой, зеленью, консервацией, и, обходя столпившихся продавцов и покупателей, ощутил неприятную пустоту в животе, и некий эмоциональный подъём. Страхи, сомнения отступили, их место заняли чувства уверенности. То, что я делаю, кому-то нужно, и возможно спасёт не одну жизнь. Медленно проходя возле машин, едва не оглох. Из мощного джипа неслась попса, перекрывая уличный шум. Через затемнённое стекло увидел смутный силуэт молодого парня, на месте водителя, и девушку. Они явно были под кайфом, и девушка, орала, «Рюмку водку на столе», Григория Лепса, совершенно не имея ни голоса, ни слуха. Машину трясло, и мотоциклист, припарковавшийся рядом, выйдя из магазина, надел крутой шлем, и завёл мотор. Рёв движка, из выхлопных труб, заглушил музыку, и, добавляя обороты, мотоциклист наслаждался, не сколько своим «железным конём», сколько тем, что смог оказаться круче малолетних нуворишей в дорогом внедорожнике. Срываясь с места, он обсыпал камнями, из-под заднего колеса крыло и двери джипа, оставляя вмятины и царапины, на блестевшем от солнца кузове, и был таков. Из джипа выскочили хозяева, стали орать, только догнать мотоциклиста, и проучить, не смогли.
Я сам получил удовольствие, наблюдая эту картину. Несколько человек, стоя в стороне, смеялись над малолетками, и тыкали в поцарапанный кузов джипа.
В подъезде дома почувствовал тревогу и то, что обязательно встречу хакера. Внутренне готовясь, медленно шёл наверх, обдумывая предстоящий разговор. Запах жареной картошки с луком выедал глаза. Жильцы подъезда явно не беспокоились о хороших дверях, и элементарной защите от непрошеных гостей. Почти везде в квартирах стояли старые двери, с облезшими косяками, и висевшей, как паутина, под потолком проводке. Нужная дверь нашлась на третьем этаже, в конце коридора. Свет не горел, и впотьмах, спотыкаясь об коляски, велосипеды, стоявшие в проходе, добрался к двери и замер, прислушиваясь. Где-то вдалеке слышался кашель, и приглушённые голоса. Пистолет, конечно в такой ситуации не помешал бы, но где его взять? Получить разрешение не реально, а пользоваться криминальным оружием, не хотелось. Хотя это весомый аргумент при любом споре. Звонок отсутствовал, и я тихонько постучал в дверь. Шаги и голоса прекратились, и наступила тишина. Я ещё раз постучал, настойчивее, и крикнул: - Есть кто дома?
После небольшой паузы, дверь отрылась на цепочку, и неприятное лицо, с крупным, твёрдым подбородком, небритое, с тёмно-серыми глазами, наглой ухмылкой, сверлило меня, не впуская внутрь. Если долго смотреть такому индивидууму в глаза, внутри возникает неприятная, тупая боль, от которой, язык прилипает к нёбу, и отпадает всякое желание говорить.
- Тебе чего?
Жующее жвачку, наглое лицо, с перебитым носом, и сросшимися бровями, едва не схватило меня за куртку и не ударило об дверь. Я отступил на шаг и замахал руками.
- Спокойно. Без рук. Я ищу Сергея Егорова, Лука.
- Ты кто?
Хотелось ответить в рифму, «конь в пальто», но я не стал накалять обстановку и делая невинное лицо, ответил: - Знакомый. Нужна его помощь.
Дверь захлопнулась, и я подумал, что навсегда. Переминаясь с ноги на ногу, продолжал ждать, непонятно чего.
- Лук, к тебе пришли. Дохляк какой-то, наверное, твой родственник. Такой же, пришибленный, - услышал я, и выдохнул. Значит дома.
Егоров с испуганным лицом, долго моргал глазами, стоя в дверях, пытаясь вспомнить, кто я такой, и что мне нужно. Он оказался ниже меня ростом, щупленький, с лицом прыщавого подростка.
- Не пойму, чего тебе и как ты меня нашёл? – спросил он, выглядывая в коридор, и пугливо озираясь назад, в поисках надёжного тыла, на всякий случай.