Люди смотрят телевизоры «Электрон» и «Берёзка», слушают западные радиостанции по рижским приёмникам «ВЭФ», отчёты пленума ЦК транслируют и днём, и вечером, и по чуть-чуть впитывают западные ценности, вместе с чехословацкими жвачками, пластинками, джинсами. Во дворцах спорта, и на стадионах выступает Алла Пугачёва, и София Ротару, слово секс, приобретает новые формы и звучание, и большинство не хочет жить по-старому. Правда ещё никто не знает, что принесёт западная культура до конца, но надеются они на лучшее.
- Мы куда попали?
- Не видишь сам, Киев.
- Киев? Но он не такой как обычно.
- Такой, такой, привыкай.
- Ну - да, ну - да, и то верно.
Лук заметно повеселел и прибавил шаг.
Честно говоря, я сам ничего не мог сообразить, хотя старался сохранять спокойствие. Улыбался прохожим, и искал глазами Часовщика. Зная, что он обязательно появится, иначе вся эта затея с хакером ничего не стоит.
- Здесь нет связи.
Лук вытащил свой мобильник, протянул мне, чтобы я убедился.
- Дай сюда, мне кажется, что он тебе больше не понадобится.
- Это ещё почему?
Лук насупился и застыл возле женщины торговавшей мороженым. В белом колпаке, халате, она мило улыбалась, и быстро отпускала покупателей, отсчитывая мелочь, и пряча купюры в карман.
- Вам «Пломбир», или «Эскимо», молодые люди?
- Извините, у нас нет денег.
Я вытащил гривны, покрутил в руках, и спрятал в сумку. Абсолютно бесполезная вещь. Если показать, ещё вызовут милицию, и арестуют, как фальшивомонетчиков. Толкая Лука, я покрутил пальцем у виска.
- Ты хочешь неприятностей? Или тебе своих мало?
- Слушай, зачем мы сюда пришли?
- Узнаешь, не торопись. Я спасаю тебе жизнь, Лук. Наверняка, за убийство человека, тебя могут надолго посадить в тюрьму.
- Ты знаешь об этом?
Лук испугался и хотел сбежать. Только не успел.
- Куда, куда, стой на месте, и не буди во мне зверя.
- Кто ты такой?
Хакер с любопытством заглядывал мне в лицо, и часто моргал.
Бывают люди нестандартной внешности. Внешний вид, обычного, простого человека, лет сорока пяти. Статный, широкоплечий, в костюме, далеко не новом, и поношенных туфлях. Словно, только, что вышел с собрания, Свидетелей Иеговы, и никак не может понять, правда, или нет, то, что написано в Библии, и рассказывал молодой, но мудрый пастор.
Только с лицом квадратной формы, влажными глазами, и неестественной улыбкой. Как будто вместо кожи, натянута качественная маска, скрывающая юродивое естество. И смотреть неприятно, и непроизвольно хочешь отойти в сторону, чтобы не заразиться смертельным вирусом.
Так выглядел водитель автобуса, притормозивший возле бордюра, и приглашающий нас с Луком пройти в открытые двери. Это был новенький «Икарус», жёлтого цвета, «гармошка», как тогда их называли. Салон блестел, заводской краской, новенькими сиденьями, и табличками.
Когда мы вошли в пустой автобус, дверь за нами закрылась, и машина помчалась вдоль парка, затем выехала на кольцо, и, развернувшись, стала спускаться с пригорка вниз. Лук сидел возле окна, таращась на улицы, а я стоял за спиной водителя, уже понимая, кто это такой.
- Люблю прокатиться, - сказал Часовщик, поворачивая голову и моргая. – Хорошо добрались?
- В общем-то, да, хотя я вас ждал в метро.
- Не получилось, дела задержали.
Часовщик кивнул в сторону Лука.
- Ничего ему не говорил?
- Ничего, только я не успел…
- Знаю, знаю, девушка убита, - ответил Часовщик сиплым голосом.
- Это прошлое?
- Прошлое, почти такое, как и на земле.
- Почему почти?
- Долго рассказывать, сейчас не до этого.
Автобус выехал на площадку, и припарковался возле небольшого кафе. С уютными столиками, навесами от солнца, и танцевальной площадкой.
- Приехали, - сказал громко Часовщик и открыл двери.