- Видишь, урок пошёл человеку на пользу.
Снова припустил дождь, и мы промокли до нитки. Дверь нам открыл сам Анатолий Степанович, и пригласил в квартиру.
- А я как раз собрался чайку выпить, молодые люди. Составите компанию? В девять часов программа «Время», по телевизору, не хочу пропустить.
- С удовольствием, - ответила Света, и представила меня, хозяину квартиры, как своего, близкого друга.
- Ох, Светлана, вижу по твоим глазам, что Максим не просто твой друг.
Анатолий Степанович пригрозил пальцем, и улыбнулся.
- Мама знает? Кстати, как она?
- Мама не знает, о Максиме. Всё хорошо, на даче, собирает урожай.
Анатолий Степанович, был весьма радушным и гостеприимным человеком. Невысокого роста, худощавый, волосы с проступившей сединой, аккуратно уложены расчёской наверх, небольшая полоска усиков, острый взгляд, от которого не скроешься, густые брови, широкий лоб.
На кухне хозяйничала жена Анатолия Степановича, и усадила нас всех за стол. Чай мы пили с малиновым вареньем, и бубликами. Света не останавливаясь, болтала о работе, пока не встретила мой вопросительный взгляд.
- Анатолий Степанович, Максим хотел с вами поговорить.
- Я слушаю тебя, Максим.
Анатолий Степанович закурил и предложил мне сигарету. Его жена нас оставила, и мы остались втроём. Я знал, что нужно говорить, и просто рассказал, краткую биографию инженера. Хозяин дома напрягся, и занервничал. Видно было, что ему не терпится спросить, кто я такой на самом деле, и откуда мне всё известно.
- Вы работали в Комсомольске-на Амуре, там руководили лабораторией, № 23. Это секретная лаборатория, и занималась она, тем, что снаряжала атомные подлодки ядерными реакторами.
- Вы из КГБ, Максим?
Анатолий Степанович встал, и собирался нас выставить за дверь. Это было написано у него на лбу.
- Не горячитесь, Анатолий Степанович. Я не из КГБ, и пришёл как друг. Лучше возьмите ручку, тетрадь, и запишите, то, что я скажу. Это вам сможет пригодиться и спасти жизнь, через много лет.
- Чёрт побери, кто вы такой?
Его взгляд упал на Свету, ожидая объяснений.
- Анатолий Степанович, - сказала Света, послушайте Максима. Я сама в некотором шоке, но мне кажется, что он говорит правду. Даже больше, я уверена в искренности и правдивости слов Максима.
- Я продолжу, с вашего позволения? Так вот, работая на заводе, во время аварии, вы получили дозу радиации. Ваш сын, умер в возрасте девять лет, от лейкемии. В ночь 26 апреля, 1986 года, вы будете старшим на станции, во время испытаний.
- Это бред, чистой воды. Вы знаете, Максим, что будет через два года?
- Знаю, возьмите ручку.
Хозяин квартиры вышел и пришёл с блокнотом в руках.
- Знаете, если бы не Света, я бы сразу вас выставил за дверь. Как шарлатана.
- Покажи Максим будильник, - вмешалась Света.
Я вытащил телефон и положил на стол, рядом с пачкой сигарет «Столичные».
- Дозиметр? – спросил хозяин, и одел очки.
- Это средство связи, в том мире, где я живу.
Сняв крышку с телефона, я вытащил сим-карты и протянул инженеру.
- Раньше видели такое?
Анатолий Степанович крутил в руках сим-карту, и я заметил, как у него дрожат руки.
- Вы будете проводить испытания четвёртого энергоблока. Произойдёт взрыв, страшный взрыв, после которого, будете считать реактор заглушенным, и прикажите обеспечить его охлаждение. Ночью, убедитесь в разрушении реактора, и увидите на территории, реакторный графит. Начнётся пожар, вы получите большую дозу радиации, 550 бэр, и в Москве в клинике, будете лечиться от острой лучевой болезни. Позже суд Анатолий Степанович, вас признает одним из виновников трагедии, и назначит срок десять лет. Эта ситуация в моём времени, когда пожар не разрушит третий энергоблок. Здесь это случится. И последствия будут фатальными для земли.
Я замолчал и с грустью в глазах смотрел на бледного, трясущегося Дятлова.
- Уходите, немедленно.
Он вскочил и показал рукой на дверь.
- Не хочу ничего знать и слышать. И договоримся так, Света, что ты ко мне не приходила с Максимом, и этого разговора не было.
Мы вышли в подавленном настроении от Дятлова. Он не поверил, и не захотел выслушать дальше. Я поднял глаза на мрачное небо, поёжился от сырости и пронизывающего ветра, и обнял Свету.
- Ты расстроился? – спросила она, вздыхая.
- Ещё бы. Только теперь на душе легче. Попытался, что-то сделать. И результат отрицательный, всё равно результат. – Завтра вернусь домой, только и всего.
- И мы не увидимся? Никогда, никогда?
- Кто знает, Светочка, время ещё есть. И может я смогу вернуться.