Первый отряд мы обнаружили в семи километрах от посёлка. Ребята загрузли в снегах и не могли двигаться. Они увидели свет фар с нашего снегохода и выпустили несколько сигнальных ракет, привлекая внимание. Мы остановились возле них, погрузили всех в прицеп и направились обратно. Сани пришлось бросить, а собак взять на руки. Членам отряда пришлось держать сразу по три собаки, а оставшиеся пёсели сидели на пустующем месте. К счастью, ни одна собака не испугалась рёва мотора и не посчитала нужным спрыгнуть по пути.
В Воронцово потерпевших встретили и обогрели, а мы с Кешей заправили бак и помчались обратно. В этот раз нам пришлось тяжелее — мы проехали около пятидесяти километров, но не встретили по дороге ни одного отряда. Кеша уже показывал на датчик топлива, намекая, что не мешало бы вернуться домой, когда я заметил потерпевших — тёмные точки на белом покрывале свежевыпавшего снега.
Когда мы направили снегоход в сторону ребят, они принялись махать нам руками. Увы, я не сразу понял, что это была просьба остановиться. Тяжелый транспорт вылетел на тонкий подтаявший лёд небольшой речушки шириной метров в шесть. Под весом снегохода лёд не выдержал и пошёл трещинами, а через пару мгновений лопнул, увлекая нас в ледяную воду. Я не стал ждать, пока мы провалимся под лёд и активировал талант. Время назад!
Мы вернулись в прошлое где-то на минуту. Я не стал особо стараться и тратить силы, чтобы выиграть больше времени — в этом просто не было необходимости. Остановил снегоход предположительно у берега реки и показал Кеше, что дальше нам придётся идти своим ходом. Ребят, которые попали в беду, я хорошо знал. Это были Илья и Есения Ларские, Олег Смолин, Тамара Якунина и, кажется, Кира Тарханова.
— О, наши спасители примчались ко мне на крыльях вьюги! — нашла в себе силы пошутить Есения, когда мы добрались до их лагеря. Если шутит, значит, не особо замёрзла и не паникует.
Оказалось, что одни из саней провалились под лёд вместе с припасами. Ребята пытались максимально разгрузить вторые сани и протащить их через замёрзшую реку, но налетевшая метель спутала их планы.
Дорога обратно до Воронцово оказалась непростой. Мы всё-таки обломались в двадцати километрах от посёлка, и Кеше пришлось лезть под снегоход.
— Мне нужно создать к-комфортную рабочую с-среду! — потребовал артефактор.
— Может, тебе за чайком в посёлок сбегать и шею размять? — накинулась на него Кира.
— Спокойно! Н-не надо мне н-ничего разминать, — отмахнулся Кеша. — Прикройте спальными мешками, чтобы в аппарат не попадал снег, и дайте побольше света.
Сейчас я на практике видел как работает артефактор. Сначала Кеша провёл диагностику, прочувствовав механизм, затем что-то подкрутил, постучал, подключил напрямую и принялся наполнять механизм энергией. Через полчаса манипуляций снегоход снова был на ходу.
По пути мы заметили сигнальные ракеты, которые выпускали одну за другой в паре километров восточнее от нашего пути. Судя по всему, какой-то отряд потерялся по дороге.
— Кеша, вези ребят в посёлок, а я пойду за потеряшками. Возможно, там кому-то нужна помощь.
— Я не брошу т-тебя одного! — заявил парень.
— Выбрось это из головы, сейчас тебе нужно согреться и отдохнуть, за меня не волнуйтесь.
Кеша умчался в сторону Воронцово, пообещав поскорее дозаправиться и вернуться, а я направился в сторону тех, кто нуждался в помощи. Рюкзак с тёплым чаем и медикаментами был у меня при себе, а большего и не надо. И так при каждом шаге ноги проваливаются в снег от тяжести.
Уже через полчаса преследования я понял, что потерял потерпевших из виду. Судя по всему, они продолжали отдаляться на восток, выбрав неправильное направление. Сигнальные ракеты у них то ли закончились, то ли они не спешили ими пользоваться. Беда была в другом — пешком я их точно не догоню в такой метели, но и возвращаться в Воронцово мне уже не с руки — до посёлка километров десять, но пройти их в таких условиях просто нереально. И самое печальное, что в этой ситуации мой талант практически бесполезен. Хотя…
Отмотал время на девять минут назад — всё, что смог выдавить из себя и направился в сторону посёлка. Повторил процедуру, но в этот раз удалось выиграть у времени лишь семь минут. Всё, теперь стоит полагаться только на физические силы, которые и так на исходе. Всё-таки мы не успели толком отдохнуть с дороги, ещё и спасательная операция забрала у меня много сил, но я всё равно был доволен результатом. Здесь, в снежную бурю, даже минута имеет огромное значение, а я выиграл для себя целых шестнадцать минут.
Брёл в сторону Воронцово ещё минут сорок и рухнул в снег без сил. Идти против ветра — ещё то занятие. Снег не даёт толком осмотреться, и если бы не компас на телефоне, я бы давно потерялся, потому как повсюду снег. Добрался до ближайшего холма, вскарабкался на самую вершину и выпустил сигнальную ракету. Если Кеша вернулся за мной, он наверняка должен заметить выпущенную ракетницу.
Тишина. Ни звука мотора, ни криков. Нет, конечно, завывание ветра и шелест снега наполняют округу громкими звуками, но это совсем не то, что я рассчитывал услышать. Сил идти дальше совсем не осталось, и я остался сидеть неподвижно. Только бы не заснуть, иначе конец!
— Вот ты где, пропажа! — послышался рядом знакомый недовольный голос.
Я обернулся и увидел девушку, которая шагала ко мне по склону холма. Меховой капюшон покрывал её голову, но лицо было открыто, и я без особого труда узнал Регину Седову.
— Ты как здесь оказалась? Ты ведь была в Воронцово!
— Ещё четыре отряда не вернулись в посёлок, оборотников и стихийников погрузили на снегоходы по вашему примеру и отправили на поиски.
— Отлично! Я видел один отряд, который уходил на восток, вот только догнать их не вышло.
— И не пытайся, пусть этим занимаются спасатели на снегоходах, а мы подготовим место, чтобы переждать бурю.
— Погоди, мы не пойдём в посёлок?
— Тебе снег в уши попал, или ты меня не услышал? Буря усиливается, а до посёлка в лучшем случае часа три ходьбы. В таких условиях у нас нет ни малейших шансов добраться туда. Лучше помоги подготовить убежище.
Регина принялась сгребать руками снег в кучу, а я присоединился к ней. В скором времени у нас вышло что-то наподобие громадной берлоги. Пока работали, немного согрелись, хоть это касалось не всего тела — ноги я почти не чувствовал.
Когда снежный холм достиг двух метров высоту, девушка сняла с пояса сапёрную лопатку и принялась копать проход.
— Бери этот снег и бросай сверху! — приказала она, выбравшись наружу, чтобы отдышаться.
Было бы чем бросать. Это у едовой при себе была лопатка, а мне пришлось грести снег руками. И пусть я был в перчатках, получалось всё равно паршиво. Через полчаса у нас получился снежный дом в сугробе, такой, как мы делали в далёком детстве. Правда, тогда он был гораздо больше размером. Или это я был меньше, и тот сугроб казался мне просто огромным?
— Залезай! Здесь хотя бы нет ветра! — произнесла девушка.
Внутри действительно оказалось гораздо лучше, снег не забивался в глаза и нос, а холодный ветер не обжигал кожу. Я выудил из рюкзака горелку с сухим горючим и спички. Через минуту у нас был небольшой источник тепла.
— Раздевайся! — скомандовала Регина и принялась стягивать с меня перчатки.
— Это ещё зачем?
— Растирать тебя буду, чтобы избежать обморожения, а не затем, что ты подумал! Повезло же мне застрять в метель с таким бабником как ты! — выпалила Седова, искоса посмотрев на меня.
— Погоди, с чего это ты взяла, что я бабник?
— Разве нет? Сначала с Серафимовой крутил, потом охмурил Мирку, а ещё ваши отношения с Ириной Вальеревной… О ваших шашнях с Кошельниковой весь курс жужжит. Она женщина привлекательная, и парни к ней как пчелы на мёд летели, так что не удивительно, что и ты не устоял.
— Значит так, Серафимова сама ко мне на шею вешалась, но между нами ничего не было. С Мирой у нас всё было серьёзно, пока она сама не решила уехать и выйти замуж за другого, а с Кошельниковой мы занимались развитием дара, пока это не вышло за рамки. И потом, это не должно тебя волновать, потому как случилось задолго после расставания с Мирой.