Группа двинулась к выходу. Апраксина шла первой, ее плечи были напряжены, Кузя семенил сзади, пытаясь выпытать, как у неё получилось, ну а в ответ получал лишь ледяной взгляд и многообещающее молчание.
Гагарина шла последней, все еще красная, и украдкой поглядывая то на меня, то на Кузину спину.
Дверь закрылась. Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Тишина. Благословенная тишина после урагана гормонов и неозвученных обвинений и довольство тем, как я всё ловко придумал.
Хотя, признаться, за свою придумку было немножечко стыдно.
— Бедный Кузя… — пробормотал я без тени сожаления. — Ладно, герой. Надеюсь, ты выживешь…
Затем вновь открыл тетрадь и перечитал уже написанное:
«Глава 13. Пробуждение меж Сциллой и Харибдой…»
Выведя корявым движением головы окончание работы, я с удовольствием от проделанной работы откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову. За окном на фоне зелёного моря слегка чадил вулкан, в полуденном небе кружили какие-то птеродактили, а внизу шумела строительная техника. Если хорошо прислушаться, то можно было даже услышать, как наш город отвоёвывает у джунглей квадратный метр за квадратным метром.
Однако счастливые мгновенья торжественного ничегонеделания продлились недолго. Сначала вспыхнул экран умного сенсорного стола, затем на нём зажглась оранжевая пиктограмма, к которой тут же присоединилась и красная. Но прежде чем я успел разобраться с непонятным алармом, появилась Клавдия Леонтьевна. Её взгляд был встревожен, но собран.
— Итак, Сумрак, мы получили сигнал. С Земли 1. Кремль вызывает Часовых!
— Что-то они долго… — улыбнулся я.
— Что? Ты знал? — сварливо, точно старая жена, упёрла руки в бока Клавдия Леонтьевна.
— А ты — нет? — удивился я такому повороту событий. — Я же после интервью сразу вам сказал, что Барагозин и компания просто так свою власть не отдадут. Только вот не думал, что они решатся ударить орбитальным оружием по Башне.
— Сумрак, эти мне твои игры в кошки-мышки вот уже где! — провела она цифровой ладонью по цифровому же горлу. — Ты что, забыл, насколько опасно нуль-оружие? Мы все едва не погибли!
— Ну, в конце концов всё обошлось, — пожал я плечами. — Даже наоборот, нам повезло, что они решили сразу зайти с козырей.
— Поясни, — уже заинтересованно произнесла нейрокоммендант.
Я поднял бровь, мол, всё ведь и так очевидно.
— Говоря словами классика: «Они окрасили себя в те цвета, в которые они себя окрасили!». После введения сухого закона люди и так не особо доверяли Партии, а тут ещё моё скандальное интервью. Нуль-удар по Башне Часовых должен был стать катализатором.
Клавдия Леонтьевна прикусила цифровую губу, обдумывая мои слова.
— А если нет?
Я пожал плечами.
— Значит, я совсем ничего не понимаю в людях!
— И что было дальше? Революция?
Я тоже призадумался.
— Вряд ли. Скорее всего, демонстрации среди гражданских. Может быть, беспорядки. Не знаю. Возможно, военные решили, что после применения орбитального оружия по Часовым они могут стать следующими, и организовали переворот. Тут много сценариев.
— И всё-то ты знаешь… — прищурилась нейрокомендант.
— Ну я ж… Часовой! — ухмыльнулся я, едва не ляпнув слово «писатель».
— Нет, — уже с улыбкой покачала головой Клавдия Леонтьевна. — Ты не просто Часовой. Ты Мэлс Игоревич Сумрак!
— Обязательно вспомни об этом, когда в следующий раз захочется меня покритиковать! — отшутился я, но тут же подобрался в кресле. — Ну что, давай почитаем что нам пишут из Кремля?
Глава 14
— Алло, Сумрак, приём! Как связь, как слышно? — раздался из наушников голос, так что я подпрыгнул.
Голос Йотуна звучал басовито, но слегка встревоженно.
— Да не ори ты так! — вернулся на место я. — Сумрак у аппарата. Как отпуск?
— Вот ты сейчас издеваешься, да? — хмуро, но уже спокойно пробасил великан. — Отпуск закончился! Вы с Клавдией Леонтьевной, кстати, мне ещё половину должны!
— Нам! Половину отпуска должны нам! — вклинилась в разговор Деметра.
Я едва сдержал улыбку. Стоило мне на секунду расслабиться, как голос Йотуна стал серьёзным, почти стальным.
— Шутки в сторону, Сумрак. У нас тут… резко сменилась погода. Кардинально.
— Я видел сводки, — кивнул я, хотя видел лишь обрывки. — Нуль-удар по Башне в центре Москвы. Возможен дождь…
— Для Барагозина и его шавок это был последний в их жизни перебор, — прошипел Йотун. — Народ не стерпел. Увидев, как наше руководство лупит орбитальным оружием по своим же героям, люди вышли на улицы. Сначала митинги, потом… пошло-поехало.
Голос Деметры, чёткий и собранный, дополнил картину:
— Когда к людям присоединились псковские космодесантники и Казачий Особый Механизированный батальон моего дяди… для старой власти всё было кончено. ЦК в полном составе подала в отставку. Сейчас всё Политбюро и верхушка Минобороны — в изоляторе на Лубянке. Делом занимается военная контрразведка.
Я присвистнул. В голове тут же выстроился сюжетный поворот, достойный пера самого Бушкова.
— Так кто же теперь у руля? Не ты ли, мой трёхметровый друг?
— Вместе с Деметрой мы возглавили Комитет народного спасения, — ответил Йотун без тени хвастовства. — Фактически сейчас это и есть правительство. До выборов. А старое — под судом.
Он сделал паузу, и я услышал, как на другом конце линии скрипит массивное кресло.
— В общем, твой блеф, Сумрак, сработал на все сто процентов. Ты выставил их под удар, и они в него попали. Возвращайся домой. Поможешь нам восстанавливать власть от лица Часовых.
Сердце ёкнуло. Домой. Слово, которое за последние недели стало таким странным и двойственным.
— И как я это сделаю? Башня — здесь, на Терре Нова. Маяк на Земле 1, насколько мне известно, в единственном экземпляре, и он сейчас тоже здесь!
Йотун хрипло рассмеялся.
— Хорошая шутка, Сумрак. Но нет, дружище, я только что активировал запасной и передаю координаты Клавдии Леонтьевне. Он находится не в Москве — в Дубне.
— В городе атомщиков? — автоматически уточнил я.
— Ну, атомщиков — это лет сто тридцать назад, — поправил Йотун. — Сейчас это НИИ нуль-технологов. Главный научный центр по работе с нуль-элементом во всём Союзе. Самый охраняемый объект после Кремля. Ждём тебя, Сумрак. Возвращайся. Мне здесь нужна рука опытного контрразведчика. Я ведь полевик, ты знаешь. Все эти игры в политику не про меня.
Связь прервалась. Я сидел в тишине своего кабинета, смотря сквозь голограмму Клавдии Леонтьевны.
«Марс наш… но это пока планы на завтра, — подумал я. — А сегодня мы вернули под нашу юрисдикцию Советский Союз».
— Клавдия Леонтьевна! — крикнул я, отчего молчавшая голограмма вздрогнула. — Объявите о вечернем построении! И подготовьте, пожалуйста, список самых отличившихся! В конце концов, Часовые не могут вернуться на Землю с пустыми руками!
Вечерний воздух Терры Новы был густым и сладковатым, пахнущим незнакомыми цветами и остывающим гранитом. Какой-то птеродактиль пометил мой новенький свежий мундир. Впрочем, даже этот момент не смог испортить моего хорошего настроения, и белую кляксу я счёл хорошим знаком. Я вышел к трибуне перед студентами.
Я чувствовал на себе десятки взглядов — любопытных, уставших за долгий трудовой день и всё ещё помятых после вчерашней вечеринки. По уже сложившейся традиции, рядом со мной встали Каннибал и Клавдия Леонтьевна.
Тишина становилась гнетущей, но, преисполненный хорошим настроением, меня опять тянуло пошутить.
Я медленно обвёл взглядом шеренги: передо мной были лица, многие из которых за этот месяц стали почти родными. Кое-кого я знал как гениев нуль-трансформации материи, стройотрядовцев и механиков, отгрохавших этот город. От них пахло машинным маслом и рабочей пылью. Другие — опалённые кислотными ожогами джунглей скауты. Вечернее солнце особенно ярко подчёркивало их загорелые и окрепшие за этот месяц фигуры.