Каждый из них был уникален. У каждого была своя история, свой дар управления нуль-энергией, но во всех взглядах читалось нечто общее. Наверное, все они повзрослели.
— Разговорчики в строю! — громыхнул Каннибал, и шёпот тут же стих.
Я не торопился, позволив паузе тянуться ещё несколько секунд.
— Сообщу главное: связь с Землёй 1 восстановлена, — по толпе студентов пронёсся гул перешёптываний, который я, впрочем, проигнорировал. — И поскольку все здесь — добровольцы, у вас вновь появилось право сказать: «Я устал. Я ухожу». Те, кто попробовал и понял, что Часовые — это не его. Поэтому спрашиваю: есть ли здесь те, кто хочет добровольно, по собственному желанию, покинуть Академию? Прямо здесь и сейчас. Без последствий, без упрёков.
Сначала ничего. Потом, в задних рядах, дрогнула, поднялась рука. Худая девочка с бледным лицом. За ней — ещё одна. Ещё. Восемь девушек. Двое парней. Сердце у меня неприятно кольнуло обидой — глупой и рациональной обидой. А я, дурак такой, почему-то был уверен, что у меня тут идеальный, сплочённый коллектив.
Ошибочка вышла.
Я кивнул, стараясь, чтобы на моём лице не отразилось ничего, кроме одобряющего принятия.
— Выйдите из строя и встаньте поближе, — махнул я, указывая место рядом с собой.
Они, потупив взгляд, вышли. Толпа загудела с явными, как и у меня, признаками неодобрения, которые нужно было срочно гасить.
— Отставить комментарии! — рявкнул я. — Тем более отставить осуждение. Не всем дано стать Часовыми. Скажу прямо: из двух сотен кадетов Часовыми станут не более пары дюжин. Кто-то отсеется сам, кого-то забракуем мы с Клавдией Леонтьевной и Каннибалом. Но отчисленные будут, и вполне возможно, что в следующий раз ими станете именно вы.
Раскрыв свою чёрную тетрадь, я продолжил:
— Далее по списку, — мой голос снова перекрыл общий гул. — Георгий «Фримен» Тучкин. Шаг вперед.
Из рядов учёных, недоуменно хмурясь, вышел тот самый парень в очках, что вчера на вечеринке затирал про летающих и дышащих огнём динозавров. За ним — Рубик «Рубеж» Думгадзе. Лицо было каменным, но в глазах читалось чувство обиды и несправедливости. И наконец — Татьяна «Сорока» Танина. Она вышла с высоко поднятой головой, но я видел, как Сорока внутренне готовится к скандалу.
— Сумрак, ну ты чего⁈ — не выдержав, Каннибал прошептал мне на ухо. — Думгадзе — штрафник, да. Но на Солярисе он прекрасно проявил себя против арахноидов. Он не заслужил отчисления!
И наклонился, чтобы меня не услышали другие:
— Доверься.
Я отвернулся к стоявшим перед счастливым строем ребят, которые поняли, что отчисленных больше не будет, и к хмурым лицам тех, чьи фамилии я назвал только что. Особенно у «Фримена». Кажется, парень был подавлен настолько, что готов был броситься со шпиля Башни Часовых, лишь бы не быть отчисленным.
И тут я позволил себе улыбнуться. Небольшой, едва заметной улыбкой, от которой напряжение на плацу достигло пика.
— Клавдия Леонтьевна, — обратился я к голограмме. — У вас, кажется, имеются результаты голосования по поводу названия нашего города.
Аватар нейросети пафосно выпрямилась.
— Товарищи кадеты и нетоварищи-алкоголики! — уколола она всех нас за вчерашнюю пьянку. — Наконец за название города проголосовали все, и я могу объявить победителя, чьё название понравилось вам больше из двух с четвертью тысяч предложений! Победителем конкурса с итоговой оценкой одобрения в семьдесят два процента становится кадет Алина «Муза» Вершинина! Так что официально наше поселение теперь носит гордое название — «Аврора»!
Толпа одобрительно зааплодировала! Из рядов, смущённо краснея, вышла та самая худенькая девочка, что первой подняла руку для ухода. «А судьба — забавная штука», — подумал я про себя.
— Встань рядом с Тучкиным, Думгадзе и Таниной, — окончательно запутав и без того ошеломлённых зрителей, сказал я девушке.
Пора было раскрывать карты.
— Внимание! — скомандовал я, и в голосе снова зазвучала сталь Первого Часового. — Я вижу на ваших лицах недоумение. Сейчас всё прояснится. Кадет Фримен!
Георгий вздрогнул.
— Я-я!
— Со своей группой, используя местную биомассу, а именно пресноводных медуз из ближайшей реки, вы синтезировали новый для нас антибиотик широкого спектра. По моему указанию, Клавдия Леонтьевна провела виртуальные тесты… Как вы с командой решили назвать этот препарат?
— «Терра-циклин», — неуверенно, будто это был вопрос, ответил парень.
Я подмигнул ему и улыбнулся.
— Хорошее название! Мне нравится!
Отчаявшийся до этого «Фримен» раскрыл рот от изумления.
— Кадет «Рубеж» Думгадзе! — я перевёл взгляд на следующего. — Несмотря на дисциплинарный проступок, в боевой операции ты проявил стойкость, смекалку и настоящую доблесть.
И наконец…
— Кадет Татьяна «Сорока» Танина, — обратился я к головной боли Клавдии Леонтьевны.
Я уже давно решил, что, несмотря на её таланты, от девушки придётся избавляться. Талант к нейролингвистике нам, конечно, нужен, но не ценой сплочённости коллектива. Зато пару часов назад, пока я писал главу, мне пришла в голову гениальная мысль, как избавиться от этой студентки с низкой социальной ответственностью, не отчисляя её. Но про это позже…
Вслух же я произнес нечто иное:
— Наш ведущий нейролингвист. Твоя работа по дешифровке базовых лингвистических паттернов аборигенов и составлению первичных словарей языков и диалектов Терры Новы — это архиважная задача в деле Часовых.
Я обвёл взглядом их всех, включая смущённую «Музу».
— Вы вчетверо. И вы, «отчисленцы», — посмотрев на Музу, я усмехнулся. — К кому себя относить — к отчисленным или проявившим себя — решай сама. Завтра утром вы вместе со мной отправляетесь на Землю 1! «Отчисленцы» — домой, в гражданскую жизнь. Отличившиеся — вместе со мной, как ударники Академии.
По строю пронёсся общий выдох — смесь облегчения, зависти и восторга. Те, кто только что жалел Сороку, Фримена и Рубежа, теперь смотрели на ребят с плохо скрываемой завистью.
— Однако! — я повысил голос, заглушая начавшийся ропот. — Однако это всё я мог бы вам сообщить на завтрашнем утреннем построении. Но сегодня я вас собрал, чтобы вы поприветствовали и пожелали удачи своим товарищам: Комсомолке, Заре, Кузе, Чувашу и Маугли!
Подмигнул я Инаю и указал рукой на выходящих вперёд Лизу, Анастасию, Кузю, Бориса и молодого аборигена. Как и было приказано, ребята уже стояли с рюкзаками на плечах и полностью готовые к миссии.
— Через полчаса их ждёт Т-перемещение и ответственное задание на Земле 505. Пожелайте им удачи!
И плац взорвался аплодисментами. На меня смотрели грустные глаза тех, кто не выдержал и захотел отправиться домой, и сияющие глаза отличившихся. И решительные, но тоже счастливые лица моих протеже, что идут в одиночку на своё первое задание.
В голове же пронеслось: «Неплохо разыграно, Сибиряк. Почти как в твоих книжках. Почти. Только в этот раз ставки куда выше».
23 минуты спустя…
С гордостью глядя на моих подопечных — отчаянную Комсомолку и сосредоточенного Чуваша; лихого, как Василий Тёркин, Кузю; и Апраксину, чей стальной взгляд способен был прожечь броню… Бррр, короче, — я обвёл их прищуренным взглядом.
— Ну что, клюющие дерево орлы? Готовы? — прокаркал я с плохо скрываемой гордостью.
Передо мной на стартовой площадке Башни, у пульсирующего сердца Маяка Т-перехода, выстроились не пионеры с горящим взором, а обстрелянные волчата. Да, немного наивные, но их клыки уже сейчас могут с лёгкостью перегрызть чью-то глотку.
Лиза щёлкнула каблуками.
— Товарищ Первый Часовой, обновлённый состав Девятого легиона готов к выполнению боевой задачи! — отчеканила она, но в уголках её глаз прятался тот самый огонёк, когда подросток с нетерпением выпроваживает родителей на дачу.
Борис молча кивнул, мониторя симпатическую синхронизацию девушек, Как и в прошлый раз, он взял на себя функцию Т-навигатора. Кузя вытянулся точно на плацу, но глаза горели нездоровым азартом. Заря нервно теребила здоровой рукой свой новый гант-протез, будто потерянная рука всё ещё чесалась. Чуть поодаль от остальных замер Инай.