«Чайка» медленно остановилась перед парадным входом. Дверь открылась, я мельком проверил, растворился ли Маугли в салоне, и вышел из автомобиля. Выпрямился, окинул взглядом помпезный фасад здания Верховного Совета и твёрдой походкой направился ко входу, где меня уже ждала делегация.
Причём делегация была не только представительной, но и хорошо вооружённой. Помимо депутатов на крыльце нёс свой почётный караул где-то с десяток бойцов в броне, которую я, как писатель, столько раз описывал в своих книгах.
Несколько самых отчаянных депутатов бросились ко мне с криками одобрения и словами поддержки.
— Терранианский грипп, товарищи, — остановил я их жестом, — вещь весьма заразная. Так что лучше не подходите.
И, ускоряясь, пока никто не прицепился, прошёл сквозь строй довольно футуристичного вида то ли солдат, то ли роботов. Вооружённые, бронированные и, чёрт возьми, весьма брутальные!
Подойдя к ближайшему бойцу, что стоял на карауле, заглянул в аквариум его блестящего визора и произнес:
— Отставить «смирно», рядовой. Именем Первого Часового приказываю быть моим проводником и телохранителем.
Да, это была провокация. Глупая провокация человека, который ищет, на ком выместить злость. Однако же…
Солдат сперва инстинктивно выпрямился ещё больше, а потом, осознав противоречие в командах, слегка расслабил позу. Мозг бойца явно завис в цикле обработки команд. Реакции на приказ пришлось дожидаться ещё секунд пятнадцать.
Я поднял бровь.
— Что встал, боец? Веди!
Армеец в продвинутом экзоскелете с серпом и молотом на плече отдал честь и зашумел сервоприводами. А я за ним. Наблюдать рты, разинутые от удивления у почтенных не мозгов, но членов Совета депутатов, было особенно приятно. Но эти мысли вихрились где-то на задворках сознания.
Всё моё внимание сейчас было приковано не к предстоящей речи, а к единственной цели: как можно быстрее оказаться у ближайшего маяка и помочь дочери. Не знаю, чем именно, но помочь.
Мой безмолвный провожатый шагал бодро и уверенно, его экзоскелет мерно гудел. Я же, чтобы отвадить желающих вступить в беседу, лишь подгонял его жестами и делал вид, что опаздываю на срочное совещание. Что, в принципе, было чистой правдой.
Одни двери, другие. Небольшой зал, который мы, наплевав на протокол и приличия, прошли насквозь. Затем коридор с парой поворотов, и вот мой механический часовой замер перед небольшой лестницей, ведущей к трибуне.
— Спасибо за службу, боец. Свободен! — ухмыльнулся я, прилепив прямо поверх герба Советского Союза на его наплечнике стикер с эмблемой Часовых.
Безмолвный служивый снова отдал честь — плавно, с точным щелчком сервопривода — и, чеканя шаг, отправился обратно. А я, оставшись один, достал чёрную тетрадь и шумно втянул носом воздух.
Твою мать, Сибиряк! Ещё чуть больше месяца назад ты тихо спивался в своей квартирке, безуспешно пытаясь выдавить из себя новый бестселлер! А сейчас тебе предстоит держать речь перед тремя сотнями депутатов со всего Союза, и ты даже не волнуешься⁈
Я медленно поднялся по ступенькам к микрофонам, ощущая на себе тяжёлые взгляды всего зала.
— Ну что, господа народные депутаты, — произнёс я, глядя в камеры, которых здесь было в избытке. О наличии трансляции экстренного заседания, которому пророчили участь публичной порки Часовых, я уточнил у Артемиды заранее. А в ситуации, которая развернулась, гласность мне была ой как нужна!
— Граждане Советского Союза и весь мир! Но сейчас я обращаюсь именно к вам, — зло глядя в зал, наполненный едва ли наполовину, продолжил я. — К тем, кто, следуя указке нацпредателей, намеренно принимал законы, допустившие начало развала Советского Союза!
— Мэлс Игоревич! — хлопнул молотком спикер заседания. Мой нейроимплант тут же подсветил информацию о нём:
Депутат Гордеев Афанасий Леонидович. Член Президиума Верховного Совета и глава Центрального банка Союза.
— Мы вызвали вас, чтобы вручить ноту протеста! Мы, как законно избранные депутаты, требуем объяснить ваши узурпаторские амбиции! Иначе мы будем вынуждены признать самоуправство Часовых сговором с военными и государственным переворотом! Учтите сразу: ваши доводы должны быть очень убедительными!
— Протеста⁈ — фыркнул я, изображая как можно более злую гримасу.
К счастью, это было несложно. Мысли о проблемах дочери, с которыми не может справиться даже легендарный Сумрак, только подливали масла в огонь.
Я поднял взгляд к потолку, обращаясь к цифровому богу, и громко позвал союзника:
— «Коллектив»! Именем Первого Часового прошу проверить спикера Совета Народных Депутатов, а также членов его семьи на незаконные доходы, скрытые приобретения, подарки и другое имущество!
По залу пронёсся приглушённый шёпот. Я стоял, стиснув зубы, и мучительно ждал ответа нейросети, созданной для помощи в управлении государством, но превращённой в инструмент бюрократии.
— На обработку запроса требуется три минуты и 281 мегафлопс вычислительных мощностей, — раздался бесстрастный голос. — Подтвердите выделение ресурсов.
— Подтверждаю, — чётко произнёс я, наблюдая за всполошившимся залом.
— Мэлс Игоревич, на данный момент Институт Часовых обладает ресурсом в четыре мегафлопса. Институт имеет право на проверки, но не обладает требуемыми мощностями.
Наступила пауза, во время которой лицо спикера расплылось в самодовольной ухмылке. Клика, помогавшая Барагозину, хорошо подстраховалась. Однако…
— Я, как Первый Часовой, даю добро на использование моего личного социального рейтинга в зачёт мощностей. Такое возможно?
— Анализирую ваш социальный рейтинг… — «Коллектив» замолчал на несколько секунд. — Ваш текущий рейтинг составляет 472 652 единицы. Будет списано 178 000 единиц. Вы согласны?
— Абсолютно согласен.
— Запрос принят в обработку.
Кто-то из депутатов, осознав происходящее, кряхтя рванул к ближайшей камере. Что, господа депутаты, в своих сладких грёзах о публичной порке Часовых вы вдруг поняли, что оказались не с той стороны страпона⁈
— Также, — не давая опомниться залу, продолжил я, — на весь остальной рейтинг прошу провести полный мониторинг и публичное рассекречивание доходов всех членов правительства!
Вот уже несколько депутатов набросились на операторов, но те, похоже, прекрасно понимали, что съёмка такого события — это как минимум Пулитцеровская премия. А потому, как триста спартанцев, самоотверженно отбивались от законоизбранных слуг народа.
— Да что вы себе позволяете! — вскочил спикер, брызжа слюной. — Вы не имеете права! Часовые — это институт внешнего влияния, а не контроля над правительством!
— Ошибка, — бездушно вклинился «Коллектив». — В функции Часовых входит, в том числе, и контрразведка. Возможная коррупционная заинтересованность депутатов подпадает под это определение. Мэлс Игоревич, вашего рейтинга недостаточно для полной проверки.
Я прикусил губу. Чёрт, даже депутаты, которых у трибуны становилось всё больше, ослабили натиск.
— А как насчёт не анализа, а простого публичного рассекречивания уже зарегистрированных доходов и владений? Чтобы любой гражданин мог их увидеть?
— Такая процедура возможна. Однако предупреждаем: это потребует списания всего вашего социального рейтинга. Вы согласны?
Чёрт. Смотреть, как цифры рейтинга, висящие на краю обзора, как индикатор заряда на смартфоне, ползут к нулю, было неприятно. Однако, как оказалось, меня может нести даже без коньяка, что собственно и происходило.
Зря я у Артемиды не спросил фляжку. Наверняка у неё при себе имелась запасная…
— Даю официальное согласие.
— Взять его! Взять под стражу! — закричал спикер.
Когда на трибуну ворвались знакомые охранники в броне, среди которых я увидел своего недавнего провожатого с наклейкой Часовых на наплечнике, я почти не удивился.