— Посейдон, давай свой трюк, — мысленно отдал приказ Кодекс, именно он через интерфейс координировал ход операции.
Матиас «Посейдон» Папаникос ухмыльнулся под бронемаской жизнеобеспечения, затем сосредоточился и вытянул вперёд правую руку. Его гант на запястье вспыхнул в мутной воде бирюзовым свечением. Окружающее пространство тут же возмутилось столь вероломным попранием основных законов Ньютона, и окружающая их вода вдруг стала упругой, как батут. Это было странное ощущение — будто они лежат не в океане, а на гигантской невидимой пружине.
— Джаст дэнс! — мысленно отбил в чат Посейдон.
Импульс был дан. Четверо студентов, словно пробки из шампанского, вылетели из внезапно ставшей в десятки раз более плотной воды. Эффектно взмыв в воздух, группа на боевом задании однако приземлилась на борт уже не столь изящно, кто-то кубарем, кто-то с перекатом.
— Руки вверх! Академия Часовых! — срывающимся от адреналина голосом крикнула Айгуль «Зенит», наводя левой рукой гант, а в правой сжимая компактный электрошокер.
На палубе яхты, объявленной кораблём «Виталиканского Коммунистического Сопротивления», воцарился хаос. Пятеро изможденных, но полных решимости молодых людей вскочили на ноги. В центре, прикрываясь спиной высокого парня, стояла Саманта Смит — та самая, кого Сумрак велел найти живой и невредимой.
Парни схватились за молоток и подводное ружьё, а их предводительница навела на захватчиков гражданский гант. Недооценивать такого противника было бы глупо.
В этот момент с оглушительным треском обшивки и в облаке обломков на палубу рухнул Вильям «Кодекс», проломив собой крышу каюты. И тут же из пролома донёсся истошный женский визг.
Саманта Смит, действуя на рефлексах, выбросила вперёд руку. Её гант выстрелил, и между её пальцами запрыгала, переливаясь, шаровая молния.
— Не подходите! — крикнула она.
Тем временем внизу, в проломе, разворачивалась своя драма.
— Don’t touch me! Don’t touch me! — заверещал женский голос.
— Да тихо ты, шлында басурманская! Не буду я тебя touch’ать! — рявкнул в ответ Кодекс, судя по звукам, парень активно отбивался от девушки. — Ты там что, жрёшь что ли⁈
— It’s not what it looks like!
Крики из трюма стали триггером. Сорвавшийся с руки Саманты сгусток энергии рванул в сторону десанта, но те успели отскочить. Молния, насчитывающая сотни киловольт, ударила в мокрую от солёной воды палубу.
Разряд, бесполезно пробежав по изолированным «Тритонам» Часовых и с удвоенной силой шарахнул по самой группе сопротивления, шокировав и повалив на палубу троих парней и саму Саманту.
— Некрасиво получилось, — покачал головой Посейдон, делая шаг в сторону. — Но все видели — я в этом не виноват!
Тем временем Кенджи «Самурай» и Айгуль «Зенит», воспользовавшись ситуацией, быстро и профессионально нацепили одноразовые наручники на запястья ещё не пришедших в себя революционеров. Не то чтобы в этом была острая необходимость, так… скорее, для их собственной же безопасности.
Когда с самыми буйными было покончено, из каюты через традиционную дверь, а не новый пролом в яхте, выбрался Кодекс. Он волок за собой очередную пленницу — черноволосую, смазливую, но яростно вырывающуюся девушку с перепачканным лицом и болтающимися на лодыжках трусами.
— Команда, — сказал он, удерживая её и демонстративно поднимая банку тушёнки. — Куда тут буйнопомешанных сдавать?
— А почему от тебя тушёнкой пахнет? — заподозрила неладное Айгуль, сморщив нос.
— Katie⁈ — тревожно окликнула черноволосую девушку Саманта, как раз приходившая в себя. — Is there anything wrong?
А незнакомка, которую держал Кодекс, вырывалась так, будто из неё пытались изгнать бесов.
— Потому что эта пиз… помешанная… — прошипел Кодекс, с силой усаживая «Кэтти» к остальным пленникам. — Нахрена вообще жрать в туалете? Влетаю я в гальюн через потолок, а она на троне — со спущенными трусами и банкой тушняка! Чёрт, она же даже вилку не использовала!
В этот момент Саманта Смит, несмотря на наручники, вскочила на ноги, её лицо пылало не столько страхом, сколько оскорблённой гордостью.
— Зис из стоп! — выкрикнула она на ломаном русском с ярко выраженным акцентом. — Я вонт спик виз ваш виталикан дипломат ин ваше кантри!
— А что не сразу с самим Сумраком? — тоже не совсем без акцента усмехнулся японец Танака.
— Верно! — перешла на смесь английского и русского Саманта. — Ай эм мембер оф Виталикан ультра-коммунист партия! Я демэнд дипломатик иммунити энд… хотеть говорить виз Часовой! Сумрак!
Посейдон тяжко вздохнул динамиками шлема, будто его, всего такого трудягу, оторвали от перекура. Лениво поиграв гантом скорее напоказ, чем для дела, он направил перчатку на океан.
Сначала он заставил воду вокруг яхты покрыться резко густеющим туманом, а затем медленно, словно на гигантском питьевом фонтане, начал поднимать морскую гладь вместе с яхтой в радиусе двадцати метров. Поднять судёнышко на вершину десятиметрового водяного столба — и всё это ради того, чтобы просто покрасоваться перед девчонками⁈
Но надо отдать парню должное — эффект был достигнут. Бунтарский пыл виталиканцев мгновенно угас, сменившись всеобщей бледностью и тихим ужасом.
И в этот момент плывущее по лилово-оранжевому небу солнце заслонила наползающая тень. Все, как по команде, повернули головы навстречу показавшемуся вдалеке исполину.
— Это… птица? — предположил стоявший на коленях высокий парнишка с длинными волосами и невероятно противными редкими усиками. Рядом с ним, прижатое под пятой Айгуль, валялось его ружьё для подводной охоты.
— Это… самолёт? — вслед первому отозвался когда-то тучный, но изрядно оснувшийся за эти три недели диеты парень.
Приглядевшись, они увидели, как, рассекая воды, к ним приближалась рубка «Левиафана», на которой, словно Артур Грей из «Алых парусов», стоял…
— Нет… Это Сумрак! — восхищённо прошептала Саманта.
Подойдя к научной яхте, я наблюдал картину, достойную кисти Васи Ложкина. С одной стороны — браво стоящие студенты, за которыми с отеческой гордостью наблюдали Немо и Бурлак. Эти двое в последние недели вбивали в головы курсантов морские премудрости, и теперь их физиономии сияли удовлетворением.
Ребята уже сняли маски и гидрокостюмы. Крутые, как склоны Казбека, они явно переигрывали — хотели произвести впечатление на «красных пиратов», сидевших на палубе.
— Посейдона берём себе, — решительно заявил Шокальский.
— Тот, что яхту на фонтан поднял? — ухмыльнулся я.
— Мы уже не молоды, Мэлс, — тряхнул головой Бурлак. — У меня выслуга под сороковник, у Немо — шестой десяток. А Посейдон… Если ему подобрать симпатическую пару…
Тем временем внизу наши конвоиры переправляли виталиканских неокоммунистов.
— Что по остальным?
— Зенит — крутой нейробаллистик, но на «Левиафанe» ему тесно, — крякнул Бурлак. — Его талант раскрывается на больших дистанциях. Меньше километра — швах.
— Зениту в космос надо, — поддержал Шокальский. — На орбитальную станцию.
— Вы про Айгуль? — уточнил я. — И почему «он»?
Морские волки ответили суровыми взглядами.
— «Зенит» — потому что такой позывной! — нахмурился Шокальский.
— А «он» — потому что Зенит — главный наводчик! — припечатал Бурлак.
Спускаясь к народу, я увидел, как измотанные виталиканские подростки жадно уплетали сухпайки. Все, кроме одной — черноволосой девушки крупного сложения, сидевшей отдельно с лиловыми фингалами под глазами.
— А эта не голодная? — спросил я у студентов.
— Джоселин Меттлер, — представил её Кодекс. Стиляга с внешностью голливудского Кена был единственным, кто уже сменил «Тритон» на белоснежную рубашку.
— Да какая же она голодающая? — зло сплюнул Кенджи. — Gokiburi!
— А синяки откуда? — строго спросил я.
— Это я её! — гордо призналась Айгуль. — Эта атамдын кени… Из-за таких, как она, о нас, о вегетарианцах, плохо думают!!!