Кстати, любопытно, кто был инициатором именно этого улучшения?
А вот весёлые проблемы тридцатипятилетнего так и остались при мне. С выступившей на лбу испариной я почти вбежал в дверь с красноречивой буковкой «М», твёрдо пообещав себе: если свободной кабинки не будет, я, наплевав на все нормы морали, сделаю это прямо в раковину!
Мне повезло. Распахнутая кабинка приняла меня в свои объятия, чтобы через полторы минуты выпустить обратно — уже танцующего и безмерно счастливого. Насвистывая меланхоличный мотив «Спокойной ночи, Союз» всё ещё живого и активно пишущего Виктора Цоя с Земли-1, я с упоением намыливал руки, как вдруг краем зрения заметил в запотевшем зеркале мужскую фигуру.
— А ты знатно вырядился! — не оборачиваясь, произнёс я, продолжая мыть руки.
Приподнятое настроение после внезапного облегчения будило во мне чрезвычайное желание пошутить.
— Excuse me? — немного растерянно прозвучало за спиной.
Густой, с лёгкой хрипотцой голос, как у Боярского. О таком голосе, как и об обычной бороде, мечтает любой мужчина. И Сумрак таким голосом не обладал.
Я не спеша потянулся к сушилке, бросив взгляд на собеседника. Всё так же замаскированный, он тем не менее стянул с лица мешающую дышать маску.
Этого оказалось достаточно, чтобы встроенная в основание черепа нейросеть просканировала биометрию лица и высветила мне досье собеседника.
ЗАГРУЗКА ДОСЬЕ…
ДОСТУП: ТОЛЬКО ДЛЯ ЧАСОВЫХ
ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ
ИДЕНТИФИКАЦИЯ: МОРРИСОН, Тео
ПОЗЫВНОЙ: «ПАСТОР» (THE PASTOR)
СТАТУС: ДЕЙСТВУЮЩИЙ МАРШАЛ ВИТАЛИКИ
КУРАТОР: КОРПОРАЦИЯ «AEGIS DYNAMICS»
— И к чему этот маскарад, Пастор? — произнёс я чуть громче, перекрывая оглушительный рёв сушилки.
Держался я так, будто встреча с виталиканским маршалом в сортире речного трамвайчика — дело житейское. Особый шарм ситуации придавало дуло футуристичного пистолета, упёртое мне в бок. А я-то всего лишь хотел руки высушить!
— В чём я прокололся? — не опуская ствол, снял он очки.
Вода с шипением лилась из крана. Сенсор заглючил. Что ж, Олег Игоревич, пора делать то, что у нас получается лучше всего — импровизировать!
— Выделяешься, как пьяный дядя, завалившийся на вписку к малолеткам, — с укором покачал я головой, словно отчитывал нерадивого кадета. — На улице второе мая, двадцать пять в тени, а ты в трёхслойном костюме? — я ехидно осклабился. — Яйца ещё не взопрели?
На лбу коллеги Вектора залегла, как говорит моя дочь, «глубокая морщина раздумий».
— У меня не было времени на переодевание, — буркнул он, сунув палец за воротник и ослабив галстук.
Самое главное — рука с пистолетом поползла вниз. Диалог завязали. Теперь — заболтать.
И, будто внезапно вспомнив, я пошурудил в карманах. Нашлась только зажигалка Замоскворецкого и почти пустая фляжка коньяка от Артемиды.
— Марго просила тебя кое о чём спросить, — произнёс я, не глядя подбрасывая в воздух золотую зажигалку с массивным голубым камнем. — Интересуется, что за вещица.
— Какая ещё Марго? — мгновенно насторожился Теодор Моррисон, о существовании которого я не подозревал, ещё когда писал свою первую книгу.
— Маргарет Персифаль Крон-О’Финниган, — я чуть напряг память, чтобы выдать это импозантное имя столь же импозантной консьержки виталиканского посольства.
На его лице дёрнулся мускул.
— Маргарет? Просила посмотреть у меня? — в его глазах мелькнуло подозрение, но пойманную зажигалку он уже разглядывал. — Забавная штуковина. Где взял?
Тут за спиной Пастора скрипнула дверь, и в туалет ворвалась парочка — пузатый мужичок в шортах и белокурый пацанёнок. Пастор среагировал мгновенно. За секунду пистолет разобрался на механизмы и исчез в рукаве.
Стоп. Так у него оружие интегрировано прямо в гант? Прикольно! Технологично, эффектно… но тупо. Даже я, с моим нулевым уровнем владения гантом, чихнув не в ту сторону, могу гарантированно разнести этот трамвайчик пополам. Целиться-то и не нужно. Но штука и правда прикольная.
Пока папаня с малышом справляли нужду, между нами повисло напряжённое молчание. Чтобы развить успех, я зацепился за его позывной.
— А почему «Пастор»?
Теодор усмехнулся, провожая взглядом выходящих.
— Меня «крестил» ещё Парадокс.
ЭКСТРЕННАЯ ЗАГРУЗКА ДОСЬЕ…
АРМАНД «ПАРАДОКС» ВАН ДОРЕН
СТАТУС: ЭКС-МАРШАЛ ВИТАЛИКАНСКОЙ РАЗВЕДКИ.
КЛЮЧЕВАЯ ОПЕРАЦИЯ: «SWINE BAY» (ЗАЛИВ СВИНЕЙ), 1982.
ОБВИНЯЛСЯ МЕЖДУНАРОДНЫМ ТРИБУНАЛОМ В ВОЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ (СТАТУС: ОПРАВДАН).
ТЕКУЩИЙ СТАТУС: СОВЕТНИК СИНДИКАТА «Aegis Dynamics».
Я кивнул, мысленно пробежавшись по досье. Видимо, Вектор говорил правду — и среди виталиканских Маршалов тоже не всё так чисто. Корпоратократия она такая.
Усмехнувшись, я задал главный вопрос:
— Зачем ты здесь? Нести Слово Божье?
Пастор виновато развёл руками, будто извиняясь.
— Синдикат выставил открытый контракт на твою голову. Пятьсот миллионов. Вся сумма анонимно в вычислительных мощностях, — он пожал плечами с деланным сожалением.
— Я же не знал, что ты… из наших.
«Из наших». Что это ещё значит? Левой рукой я достал фляжку, подаренную Артемидой. Коньяка в ней осталось чуть больше трети.
Открутив крышку, сделал пару глотков. Ммм, ассирийский коньяк и тёплым — ничего!
Протянул флягу Пастору.
— Держи.
Тот отрицательно качнул головой.
— Я на задании.
Я подмигнул.
— Так я тоже. Сегодня 2 мая, Пастор. Православная Пасха. Сам Бог велел разговеться, и ты, как человек церкви, не должен нарушать традиции.
Пастор усмехнулся, поняв иронию, и его пальцы сомкнулись на горлышке фляжки.
Он неуклюже пародировал наш тост:
— Ну… как у вас, у русских, говорится? С Богом!
— С Богом, — улыбнулся я.
И, дождавшись момента, когда он поднёс флягу ко рту, прикрыв глаза для короткого глотка, я начал действовать, как учила Комсомолка.
Первый удар — в переносицу и глаза. Ослепить и дезориентировать.
Второй удар — прямой джеб в кадык. Сбить дыхание.
Третий, финальный аккорд — жесткий удар коленом в пах и, как изюминка на торте, дверью, которую белокурый малыш так удачно не закрыл за собой.
Не то чтобы последнее было обязательно — скорее, финальный штрих, чтобы окончательно сломить волю к сопротивлению.
Довольно крупный, мускулистый и, судя по сводке интерфейса, кибернетически усиленный Пастор рухнул на пол, как мешок с тыквами. Тяжело, нелепо, захлёбываясь сиплым свистом из травмированной трахеи, он, как рыба, отчаянно ловил воздух.
Я, не теряя ни секунды, воспользовался своим тактическим гением и его позорной слабостью. Первым делом отстёгнул необычного вида гант с его запястья. Изящный, тонкий и стильный. В общем, первый снятый трофей мне уже нравился.
И именно в этот момент, когда я без стеснения лутал виталикансколго Маршала, в гальюн вошёл Сумрак.
Глава 22
— Пастор? — Сумрак, переступив порог, щёлкнул шпингалетом туалета. Его взгляд скользнул по моей фигуре, задержался на трофейном ганте на моей руке и наконец упёрся в распластанное на линолеуме тело.
Второй пистолет в кобуре на голенище. Кривой тесак в горизонтальных ножнах на пояснице. И что-то интересное — плоский пластиковый контейнер с угрожающим логотипом «Aegis Dynamics» во внутреннем кармане пиджака.
— Как у тебя это получилось? — совсем по-другому посмотрел на меня оригинальный Сумрак. — Не то чтобы я тебя недооценивал, но Пастор — опытный и опасный боец. Как ты с ним справился?
— Ирландские наручники, — усмехнулся я. И, прочитав в его глазах непонимание, пояснил: — когда у мужчины руки заняты алкоголем — он беззащитен. Жадность и подсознание готовы лучше принять удар в лицо, чем пролить драгоценную выпивку.