Парочка, сидевшая на соседней лавочке и, как и мы, созерцавшая вечернюю Москву, вдруг встала и спешно отошла. Да и вообще ближе чем на десяток метров по обе стороны стало свободно. И чтобы ещё больше продемонстрировать эффект и так округлившиеся глаза Ксюхе, во всё горло прокричал:
— Мэлс, я знаю, что ты нас подслушиваешь! Давай, выходи — я заново вас познакомлю!
Глава 23
— Значит, получается, вы… братья-близнецы из разных вселенных, — Ксюха, улыбаясь, переводила взгляд то на меня, то на Мэлса. — И выходит, у меня теперь два папы? Один — на каждый день, а другой — по праздникам?
— Дубликаты, — педантично поправил её Мэлс.
— Ну, теперь, когда ты в курсе и мы все замазаны, получается, что так! Как только объяснить это твоей маме… — рассмеялся я собственной шутке.
Надо отдать ей должное — Ксюха держалась молодцом. Она не перебивала, пока мы, сбивчиво и перескакивая с пятого на десятое, объясняли, как её вечно пьяный папа-писатель вдруг променял замызганную майку на мундир Часового. А заодно и как Первый Часовой этого мира, встретив здесь зеркальное отражение своей погибшей «Финки НКВД», решил сбежать, инсценировав гибель.
И у него бы всё выгорело. Если бы не два сюрприза. Две переменные в уравнении — «Чуваш» и «Комсомолка».
— А эти… как их… Чуваш и Пионерка…
— Чуваш и Комсомолка, — поправил я её.
— Ладно, ладно, Чуваш и Комсомолка, — она покорно кивнула. — Скажи мне, пап… Они, попав в чужой мир, решили скрыть смерть наставника и подсунуть вместо него левого человека… Они у вас гении? Или… ну, идиоты?
— Они — Часовые, Ксюш.
— Да я вон о чём! — она всплеснула руками, и в её жесте читалось отчаянное непонимание. — Пап, так нормальные люди не поступают! Это же чистые герои твоего «Red Machine»! «Слабоумие и отвага» — их девиз, да?
— Вообще-то, они не так уж плохи, — неожиданно вступился за них Мэлс. — Я, как Первый Часовой в отставке, решил, что стоит за ними понаблюдать.
А потом, повернувшись ко мне, он спросил:
— Они всё ещё расследуют дело того «туриста»?
Я кивнул.
— Да. И, я смотрю, у них пополнение. Двое новичков.
— Заря и Кузя. Девушка — из НКВД, парень — из Псковской космодесантуры.
— Космодесантуры? — переспросила уже Ксюха. — Чего?
За меня ответил оригинальный Сумрак.
— Наша Земля-1 довольно сильно опережает в технологическом развитии вашу Землю-505. Наш Советский Союз не развалился в девяносто первом, как у вас, и уже колонизировал Марс.
— Не «ваш Советский Союз», а теперь уже наш, — с усмешкой поправил его я. — Мэлс, вернуть всё взад не получится. Привыкай жить в этом мире, дружище, потому что я назад твою жизнь и личность Сумрака тебе не отдам!
— Извини. Оговорился, — смиренно принял он мою критику и усмехнулся её шутке.
— Погодите-погодите, — напомнила о себе моя дочь. — У меня ещё тыща мильёнов вопросов! А вот другие т-миры, их вообще сколько?..
Пока Мэлс отвечал на немилосердный град новых вопросов от Ксюхи, я, вспомнив о брошенной виталиканке, отлучился, пытаясь не думать о том, что будет, если я потеряю дочь Вектора, которую оставил без присмотра на добрые полчаса.
Признаться, вернулся я вовремя. Озябшая девчонка в цветастой куртке уже озиралась по сторонам, явно ища меня в толпе.
— Как дела, Красная? — появившись как из-под земли, я дёрнул её за капюшон.
Саманта вздрогнула и тут же обернулась.
— Ой! Всё в порядке! Просто думала, что делать, если вдруг ты не придёшь. И немного… — её взгляд, будто извиняясь, опустился к ногам.
А урчащий живот виталиканки, словно подлый предатель, негромким урчанием выдал истинное положение дел.
— Голодная? — спросил я очевидное, и Саманта виновато кивнула.
— Немного. Но я могу подождать! — поспешно заверила она, будто демонстрируя, что она не помеха.
В этот момент в нейроинтерфейсе полыхнула красным пиктограмма срочного сообщения от Чуваша:
От: Борис «Чуваш» Голубчиков
К: Мэлс «Сумрак» Сибиряк
Шеф. Задание выполнено. Объект «Старьевщик» — связной «туриста» на Земле-505, которому он сбывал контрабанду, — проявил сопротивление и был захвачен для дальнейшего расследования. Кузя угрожает, что стазис-пакет с объектом придётся тащить мне.
Я, прикрыв глаза, набросал ответ:
От: Мэлс «Сумрак» Сибиряк
К: Борис «Чуваш» Голубчиков
Неправильно ты, Чуваш, иерархию с армейскими выстраиваешь. Ты с ними по-человечески, а надо через дедовщину! Намекни, что ты уже Часовой, дедушка То бишь. А Кузя пока — черпак бесправный, и масло ему по сроку службы не положено. Пусть таскает!
Знаю, что это непедагогично, но своих любимчиков я в обиду в десантуре не дам, пусть даже и такому душке, как Кузя.
— Прости, ещё секундочку, — пообещал я Саманте и вернулся к диалогу, вспомнив. — Ах да, у тебя же ещё покормить надо…
От: Мэлс «Сумрак» Сибиряк
К: Борис «Чуваш» Голубчиков
Кстати, как вопрос с транспортом решили? Как вы Старьевщика через всю Москву повезёте?
— Ради дела Часовых я готова и не на такое! — безуспешно попыталась привлечь моё внимание Саманта, а затем, понизив голос, спросила: — А та девушка… в синей кофте? Это и есть ваше текущее задание? Вербовка?
— Типа того, — на автомате ответил я Саманте, не выходя из нейроинтерфейса.
От: Борис «Чуваш» Голубчиков
К: Мэлс «Сумрак» Сибиряк
Как в прошлый раз, наняли твоего соседа, водителя буханки. Он вроде мужик нормальный, правда, нервный какой-то. В общем, всё нормально. Сумрак, прости, тут какой-то местный… Погоди, тут опять этот рыцарь, ухажёр Лизы. Извини, у нас проблемы, не могу говорить.
И, отбив мне сообщение, Чуваш тут же вышел в оффлайн. За пару минут я написал ему ещё несколько сообщений, но они так и остались непрочитанными. И, наконец, смирившись, я закрыл нейроинтерфейс.
— Извини, что отвлекаюсь, — сказал я смиренно ожидающей виталиканке.
Саманта кивнула, приняв это как само собой разумеющееся.
— «Всегда на страже, и днём и ночью», — процитировала она девиз Часовых.
Без упрёка, скорее как принятие того, что для Часового долг всегда на первом месте.
Вновь оставив Саманту одну, я отправился обратно к скамейке, на себе ощутив, как тяжело преодолевать невидимый барьер «Конъюнктивита». Устройство как-то воздействовало на мозги: шаг к лавочке — и вот тебя уже обуревают тревога, второй шаг — и накрывает лютая паника. Неудивительно, что ничего не подозревающие гражданские были готовы лезть по борту, лишь бы не подходить к, казалось бы, свободному проходу.
Повторяя себе сокровенное «соберись, тряпка», я всё-таки прорвался сквозь пси-кокон «Конъюнктивита».
Мэлс всё так же что-то объяснял Ксюхе, но та, заметив моё возвращение, вскочила на ноги. Причём в её глазах плескался нелюбимый мною взгляд, полный решимости.
— Всё решено, пап! — объявила она новую для меня максиму. — Я еду с тобой на Квази-Эпсилон, или как он там называется!
Я застыл, не зная, как на это реагировать. Моя челюсть, уже в который раз, отправилась в небольшое путешествие к полу.
— Терра-Нова. Похвальная уверенность, но нет, — было всё, что я смог выдавить.
И тут, к ещё большему изумлению, на её сторону встал Мэлс.
— Так будет лучше, Олег, — сказал он спокойно и твёрдо.
Затем вежливо повернулся к Ксюхе:
— Ксения, можно нам с твоим папой поговорить?