Ксюха фыркнула в своей манере, но согласилась.
Бросила многозначительный взгляд мне за спину, где стояла Саманта, и, будто на что-то намекая, добавила:
— Ладно. Я пойду… — и, посмотрев на меня, рассмеялась. — Кто она такая, папа? Клянусь, если ты скажешь, что это твоя незаконнорожденная дочь, — я уже вот вообще ничего не удивлюсь! Шучу, шучу! — добавила она в конце, а я припомнил, что Саманта говорила, что общалась с этой девочкой в синей кофточке, пока ждала меня у сцены.
Ловко, доченька. Очень ловко.
Со сдавленным «пу-пу-пу» я плюхнулся на скамейку рядом с оригинальным Сумраком. Мэлс, надо отдать ему должное, тянуть не стал, сразу перешёл к аргументам в пользу того, что Ксюха, несмотря на подготовку к экзаменам, должна отправиться со мной и Самантой в Аврору.
Он напомнил о награде, которую виталиканский синдикат объявил за нашу с ним голову. Не забыл про Пастора в туалетной кабинке. Оказалось, сегодняшний охотник за головами, которого я уделал, был уже четвёртым.
Трое других уже лежали в стазис-пакетах на секретной конспиративной квартире Мэлса, как бы между делом Мэлс сообщил, что эти тела было бы неплохо забрать с собой в башню Часовых. Расследование, допросы, может быть, обмен на кого-то из наших агентов в Виталике. В общем, будничная рутина Часовых, которой мне, к сожалению, тоже придётся заниматься.
Пока я переваривал это, Мэлс перешёл к главному.
Раз за наши с Сумраком головы выписан открытый охотничий лист с гонораром, за который можно купить Литву и Польшу, всегда найдутся горячие головы, желающие лёгких денег и славы убийцы Первого Часового.
Подобные не гнушаются никаких методов, и Ксюха — один из самых простых путей к цели.
Последовательно вываливая на меня факты, Мэлс подвёл к логичному и, кажется, единственному по-настоящему рабочему варианту — как обезопасить её, а именно: вообще убрать с доски.
Переместить в место, куда не дотянуться ни виталиканские наёмники, ни марсианские фанатики из РОА — в Академию Часовых на Терра-Нова.
Под таким углом слова Сумрака уже казались мне не взбалмошным бредом, а вполне логичной, выверенной и, главное, самой безопасной идеей.
— Смотри сам, Олег, дочь всегда будет при тебе и на виду.
Я хотел возразить, заговорить об Алёне — матери Ксюхи. Напомнить о школьных экзаменах и остатках нормальной жизни, которую не ломают об колено. Но каждое возражение разбивалось о холодную, безупречную логику его аргументов.
— Эй, не переживай, с Алёной я договорюсь. Она знает, что в последнее время у меня дела идут неплохо, так что не удивится, если я, компенсируя своё отсутствие в жизни дочери, оплачу ей, к примеру, учебную поездку в, скажем, Австралию сроком на два месяца, с углублённым изучением английского. Думаю, Алёна даже обрадуется. Так что можешь рассчитывать на меня.
В конце концов, сжав кулаки, я сдался.
— Хорошо.
Будто дождавшись от меня необходимого ответа, Мэлс взглянул на циферблат часов — жест, полный скрытого смысла.
— Ну, если ты даёшь добро, то мне пора. Нужно ещё заехать и поговорить с Алёной, с конспиративной квартиры тела привести к маяку, да и Пастора из толчка забрать. У вас ведь на двадцать два ноль-ноль Т-переход на Терра-Нова назначен?
Я кивнул, окончательно принимая то, что за меня уже всё решили.
Поднявшись со скамейки, Сумрак сделал пару шагов. И когда я думал, что удивить меня уже решительно невозможно, Мэлс повернулся и бросил напоследок через плечо:
— На Земле-505 тоже не всё спокойно… Местные правительства уже осведомлены о так называемых «попаданцах», и ты, как нынешний Первый Часовой, должен это знать.
— Так вот как ты вошёл в «систему»! — усмехнулся я. Теперь это казалось таким очевидным, такой простой и страшной разгадкой.
— Не забегая вперёд, Олег, скажу только, — Мэлс коротко взглянул наверх, туда, где за слоем облаков и городской засветки скрывались звёзды. — Что «Сам» выразил заинтересованность в диалоге. С Первым Часовым. Думаю, тебе стоит подготовиться.
Он не попрощался. Просто развернулся и шагнул в поток людей, став его частью за два мгновения. Растворился.
Я остался сидеть на скамейке, будто придавленный грузом всех его слов. Получалось, если честно, так себе. Потом тряхнул головой, выключил наконец «Конъюнктивит» — гаджет щёлкнул, словно выдыхая, — и сунул ставший ненужным приборчик в карман.
Часики тикали. И, как говаривал один циничный герой моих же книг, теперь предстояло «не торопиться ещё быстрее».
Я поднялся и направился к своим девчонкам.
Ксюха и Саманта стояли у края опустевшей сцены, освещённые теперь лишь отблесками огней с набережной. Они не видели меня — были поглощены своим миром, болтая на весёлой, стремительной смеси русского и английского.
Это был их собственный шифр. Свой язык понимания, рождённый всего за час знакомства.
Я остановился в паре шагов, наблюдая за этой хрупкой идиллией. Видя в Саманте и Ксении отражение двух отцов — Сумрака и Вектора. Две дочери Часовых, которые смеялись и спорили на своём языке, даже не подозревая, что их родины-сверхдержавы замерли в состоянии Холодной войны.
Ирония.
В отличие от нас, воюющих взрослых, дети уже нашли общий язык. Даже не так — они придумали его. Показывая нам, взрослым, что договариваться можно, даже когда слова из разных словарей.
Достаточно просто захотеть понять друг друга.
Координаты, вытянутые у «туриста» во время допроса, привели команду в тихий район Новых Черёмушек. Цель — ломбард, который вроде как назывался «ВЫГОДНО!», но отвалившиеся буквы «Г» и «О» красноречиво намекали на истинное отношение заведения к клиенту.
Именно здесь «турист» с Земли-1 сбывал расходники для технопринтеров, меняя их на диковинки для богатых коллекционеров, помешанных на «внеземном» антиквариате.
План Апраксиной был дерзким, как и сама Заря. Две девушки, Лиза Гагарина и Настя Апраксина, должны были под видом очередных «туристок» зайти внутрь и в качестве проверки сбыть ни много ни мало — гант Часового!
Чуваш и Кузя оставались снаружи: первый — на связи и наблюдении через свой нейроинтерфейс, второй — просто потому, что Сумрак так сказал. Чёрт, девчонки даже не взяли Кузю с собой в ломбард, заявив, что «ВДВшная образина» может напугать ломбардщика. Вот хмурый Кузя и морщился, отгоняя табачный дым их сегодняшнего водителя.
Транспортную проблему решили просто, хотя и не без нервов. После прошлого рейда сосед Миша, водитель вечной «буханки», увидев Бориса и Лизу возле подъезда, сначала попытался сбежать. Однако Комсомолка была быстрее. А пока Лизавета держала счастливого обладателя буханки, чтобы тот не сбежал, Борис сунул в руки Михаила пачку тысячных купюр в банковской упаковке.
Миша, как бывалый прапорщик, сначала вцепился в пачку. Потрогал. Освоился с обладанием, так сказать. Боря в это время объяснял Мише суть подработки. Всё как и в прошлый раз: съездить, подождать, отвезти. И заветная пачка в руках — твоя.
Михаил сначала невнятно кивал, вроде бы соглашаясь, но, услышав «как в прошлый раз», встрепенулся и тут же замотал головой, начав пятиться. Однако Миша сам не понимал, что был уже полностью в лапах попаданцев. В ответ на отказ Борис лишь грустно пожал плечами и попросил вернуть задаток.
Тут-то отставной прапорщик в Михаиле и взбунтовался. Отдать деньги, которые он уже держал в руках и мысленно половину уже потратил? Ни за что!
Вот поэтому видавшая виды «буханка», пахнущая дешёвыми сигаретами и старой резиной вместо задних сидений, стояла теперь в переулке за углом от ломбарда. А Миша нервно курил уже четвёртую сигарету, удрученно размышляя над этимологией слова «жадность».
На низкой оградке под сиренью, прикрыв глаза, сидел Чуваш. Соник-техник по привычке разделил сознание: одной частью следил за водителем, которого Апраксина записала в «неблагонадёжные», другой — сканировал камеры в округе, а третьей — вёл подробную переписку с Сумраком, вводя высокое начальство в курс дела.