— Я радуюсь.
— Но все-таки это признаки несущественные: длинные ноги, характер как кремень. Сейчас многие девчонки так себя ведут. Новое поколение. Не мы, раззявы. Скажи теперь кому угодно, что ты уехала от благополучия из богатого дома, потому что любила другого. Не поверят!
— Мне и не надо.
— Так как ты узнала про Регину?
— Врач сказал.
— Какой?
— Когда мы с Региночкой в больнице вместе лежали. Она в детском отделении, я во взрослом. Я от нее дифтерией заразилась. Детская болезнь, но я не привита и не болела никогда! Ей переливание крови нужно было сделать. От меня было нельзя. Да и у нас с ней разные группы. Я умолила Володю прийти и сделать переливания для Регины. Хорошо там врач, молодой парень, толковый оказался. Не разрешил сразу перелить, знаешь, как это делается, от человека к человеку. Анализы сделал. Приходит ко мне и говорит: «Вы, мамаша, так дочку на тот свет отправите, коль врать будете». У меня температура сорок, я и так ничего не понимаю, а он еще загадками говорит. Спрашиваю: в чем дело? «Владимир Берцев не ее отец».
Когда он мне это сказал, я и так слабой была, а после этого и вовсе отключилась.
Пришла в себя через несколько суток и стала приставать к своим врачам: приходил ко мне лечащий врач Регины или нет? Может, это мне в бреду привиделось? Никто не вспомнил, что ко мне из детского отделения педиатр приходил.
Тогда я сама его нашла и допросила по всем правилам. Не ошибся ли он? Оказалось, нет. «Если мне не верите, — сказал он, — можете на ДНК тест сделать. Только это дорого. Я и так вам со стопроцентной гарантией говорю». После этого я стала так Володю бояться, думала, что если догадается, нам обеим плохо сделает. Теперь уже все равно!
— А когда, когда ты с ним, с Людвигом?..
— Когда он в последний раз приезжал, следом за мной, хотел меня забрать. Сказал: «Я же твой муж, ты не можешь мне отказать». Вот я на прощальное «прости» и согласилась.
— Не жалеешь?
— Нет.
— Машка, может, ты его попросишь Регину на учебу за рубеж устроить?
— Что ты! — испугалась Маша. — Он же не знает.
— А ты и не говори. Просто попроси о своей дочери.
— Не могу.
— А фамильную ценность, которая ему, наверное, много дороже, чем деньги за учебу потратить, можешь?
— Что же мне ему сказать: «Я верну тебе перстень»?
— Ничего не говори. Перстень оставь для Регины, а ему скажи, что у тебя способная и умная дочь, что ты не в состоянии оплатить ее последующую учебу, а потому обращаешься к нему с превеликой просьбой.
— Кать, у меня не тот характер.
— Я попрошу за Региночку. — Старенькая Машина мама выползла в кухню. — Простите меня, девочки, я стала невольной свидетельницей вашего разговора.
— Ой, мама, тебе надо лежать! — встрепенулась Маша и покраснела от стыда.
— Когда в таком возрасте, как я, все это: дети, жены, мужья… чьи они — не имеет никакого значения! Важнее всего, что они есть, живы, здоровы, и ради их благополучия можно сделать все. Тебе это, возможно, не удобно, а мне… — Старая женщина закашлялась.
— Мама, прошу тебя, только ни слова о том, что ты тут услышала.
— Думаю, что этого не понадобится, — сказала старая женщина и не ошиблась.
Людвиг, внимательно выслушав маму Маши и не задав ни единого вопроса, связал ее со своим секретарем. Через несколько месяцев Регине прислали приглашение на учебу из Швейцарии.
Глава одиннадцатая
— Ба-а, кого я вижу! Иностранная леди в совсем неиностранных шмотках? Что, поизносилась нынче, фрау фон Штайн? — Прежний шеф Маши, Афанасьев, ставший еще полнее и противнее, протягивал к ней свои липкие лапы.
— А вы откуда знаете? — стараясь подавить в себе неприязнь, как можно приветливее прощебетала Маша.
— Я знаю все! Не спрашивай откуда, у меня должность такая — все знать. Я ведь твой начальник.
— Сейчас нет.
— А чего ж ты тогда ко мне заявилась? Или хочешь украденный видик вернуть? Я приму. Не гордый. Хоть и с существенным опозданием. Видики и сейчас на улицах не валяются. Так с чем пожаловала?
— Я бы хотела попросить у вас какую-нибудь работу, связанную с языком.
— Хорошо говоришь! Значит, с язычком? — двусмысленно причмокнул бывший начальник.
— Да.
— А мне что за это будет?
— Я вам готова…
— Ну, только не это! Таких, как ты, и тогда-то, а теперь уж и подавно пруд пруди, и получше и помоложе, только свистни.
— Нет, я не об этом! Я готова часть того, что заработаю…
— А-а, это уж совсем другой коленкор! Значит, готова?
Бывший шеф оценивающе взглянул на поникшую и измотанную невзгодами женщину: