Жил он теперь в роскошном особняке с прислугой и несколькими машинами в отдельном гараже.
— Как видишь, не бедствую, — гордо сообщил он на вопрос однокашницы «Как поживаешь?». — Давно надо было выгнать твою сумасшедшую подругу, — небрежно плюхаясь на огромный диван, прорычал он. — Навязалась!
— Вовик, тебе не нужна помощь? — Услышав рык мужа, обрюзгшая немолодая женщина в атласных одеяниях ярко-изумрудного цвета выплыла в гостиную. Черные мелкие кудельки, словно у пуделя, обрамляли ее хищное лицо. Смерив Катю презрительным взглядом, она ехидно спросила: — В прислуги наниматься пришла?
— Нет, я, знаете, мелкий чиновник из… — На ходу выдумать, как себя преподнести такой особе, было непросто.
— Оно и видно, что мелкий, — брезгливо проговорила дама.
— Из налоговой полиции, — не выдержав, неудачно пошутила Катя.
На лице дамы в первый момент появилось смятение, затем оно расплылось в широкой голливудской улыбке.
— Что же вы сразу не сказали? Вовик, что же ты? Чайку организуем? А может, что-нибудь выпить желаете?
— Эльвирочка, это моя школьная подруга. Начитавшись, вероятно, о тебе «желтой прессы», она решила так пошутить, — ухмыльнулся Берцев, продолжая по-барски полулежать.
И без того неприятное лицо хозяйки дома сделалось еще более отвратительным.
— Вы его по сайту школьному нашли? А то эти бывшие покоя не дают!
— Нет, по светской хронике, — делая кислую физиономию, сообщила Катя.
— А вы, случайно, не журналистка? Бегают тут, про бизнес мой вынюхивают, на приемах пристают, а потом гадости всякие о нашей семейной жизни сочиняют.
— Про гадости не читала. А вот про то, что он жену и ребенка бросил, оставил без средств к существованию…
— Так вы за деньгами? — Лицо Эльвиры приобрело агрессивно-красный цвет.
— Можно сказать, что и так. Маша попала в беду. — Стараясь не смотреть на хозяйку, Катя обратилась к Владимиру. Его пустые глаза не говорили ни о чем. — Если ей не помочь… — с трудом продолжила она.
— Вовик, дай ей сотню баксов. И пусть себе гуляет по холодку.
— Спасибо, я не за сотней пришла.
— А-а, — потягиваясь, произнес Берцев, — квартиру мою, может быть, желают поделить?
— Было бы неплохо!
— Так мы ее давно с Эльвирочкой продали.
— Неправда! — покачала головой Катя. — Вы ее сдаете.
— Ну сдаем, а тебе что? — наконец-то проявляясь во всей своей красе, двинулась в бой Эльвира.
— Берцев, на кого ты стал похож? Маша, жена твоя, в беду попала! Сбрось ты с себя эту толстую жабу! — не выдержала Катя. — Ты ведь первым парнем в школе у нас был. Тобой все гордились! Во что она тебя превратила? Ты понимаешь, если Маше сейчас не помочь, она пропадет, ей тюрьма светит, и дочь твоя…
— Чья дочь? — Жаба подпрыгнула так, что черные кудельки на ее голове заколыхались.
— Да не обращай на нее внимания! — спокойно отмахнулся Берцев. — Нагуляла она ребенка. Все знают! А про тюрьму она врет! Машка и тюрьма — вещи несовместимые!
— Володя, это же ты ее с панталыку сбил, мужа заставил бросить. После у нее вся жизнь кувырком пошла.
— Это ты у меня сейчас полетишь кувырком! — выставив вперед полную грудь и наступая на Катю, пригрозила хозяйка дома.
— Успокой свою жабу наконец! Дай договорить! — Катя с силой отпихнула толстуху.
— Это кто жаба? — Телеса дамы всколыхнулись, и она бросилась к трубке. — Бобрик! — позвала кого-то визжащим голосом в домофон хозяйка.
— Если по-хорошему не поможешь… у нас положение безвыходное! — собирая последние силы в борьбе за подругу, предупредила Катя.
— Ты, морда длинноносая, нам еще угрожать будешь! — вперившись взглядом во врага, проникшего в дом, но не решаясь вновь напасть, взвизгнула жена Берцева.
Тут же в дверях появился дюжий шкаф и бычьим взором обвел гостиную.
— Выпроводи ее! — приказала жаба.
— Эх ты, Бобрик! — повернувшись к Владимиру, на прощание вымолвила Катя. — Кукуй со своей жабой, может, она тебе лягушат нарожает!
— Это не он, а я Бобрик, — выталкивая Катину машину со двора, потому что она отказалась заводиться, тупо с опозданием пояснил охранник.
— Все вы тут Бобрики, под ней ходите! — в сердцах воскликнула Катя.
Закрывая ворота, охранник предупредил:
— Вы зря так с хозяйкой, она мстительная, и связи у нее повсюду, не простит она вам этого! Не простит!
— Слушай, Бобрик, ты лижи лапу своей хозяйки, а я ее не боюсь. Лучше помоги машину завести, ты же человек, а не автомат, — как назло, застряв в сугробе, попросила Катя.