Справа, приблизительно в трех футах от того места, где они стояли перед дверью, находилась лестница, ведущая на мостик и к рулевой рубке. План, продуманный ими еще внизу, в каюте вахтенного офицера, был простым и лобовым, предполагая быстроту и тишину. Последнее было крайне необходимым условием, ибо мостик находился всего в трех футах справа, восемью футами выше и в шестнадцати футах впереди от их нынешнего местонахождения. Они не могли допустить ни выстрела, ни крика, с риском вызвать подмогу из рулевой рубки еще до того, как успеют радировать в Майами. Быстрота была весьма существенным фактором, так как Джейсон Тренч отправил одного их своих людей за Бандером более получаса назад и, возможно, начнет беспокоиться о посланном с минуты на минуту. Будучи встревоженным, он может позвонить в каюту капитана и не получить никакого ответа — человек Джейсона валялся там на койке, с кляпом во рту и связанный по рукам и ногам.
План заключался в следующем: отпереть дверь ключом, взятым ими в каюте вахтенного, наброситься на людей в радиорубке — отсюда, снаружи, судя по голосам, казалось, что там, внутри, их двое, но могло быть и трое, и даже четверо, — и затем заставить их молчать. Потом Кейтс должен был настроить передатчик, если аппаратура не будет готова к тому времени, и открытым текстом передать сообщение прямо на радио Майами в Перрине. Таков был план. Единственный риск состоял в том, чтобы успеть обрушиться на тех, кто внутри, до того, как они успеют позвать помощь или выстрелить.
— Ключ! — прошептал Люк.
Кейтс вручил ему ключ. Они мгновение смотрели друг на друга. Кейтс кивнул. Позади них Бандер потрогал саднящую губу. Люк медленно вставил ключ в замочную скважину — у него это получилось совершенно бесшумно. До них донесся смех. Он повернул ключ. Тумблеры слабо щелкнули, но эти звуки потонули в раскатах хохота находящихся внутри людей. Дверь была отперта, Люк крепко взялся за ручку.
— Готовы? — спросил он шепотом.
— Готов, — отозвался Кейтс.
— Готов, — кивнул Бандер и опять вытер больную губу.
Люк надавил на ручку, настежь распахнув дверь радиорубки. И в этот момент ожил судовой громкоговоритель. Бандер и Кейтс, минуя Костигэна, ринулись в помещение, но Люк застыл как вкопанный, ибо громкоговоритель окликнул его по имени. Динамик вопил скрипучим механическим голосом:
«Люк Костигэн, мы знаем, что ты на борту, — у нас на мостике твоя девушка. Мы убьем ее, если ты не сдашься!»
Тут громкоговоритель загромыхал, как глас свыше, повторив последнюю часть фразы:
«Мы убьем ее, если ты не сдашься!»
Люди в радиорубке мгновенно обернулись, как только ожил громкоговоритель. Их было трое, и двое из них оставили свои ружья в дальнем углу помещения. Третий сидел возле передатчика с ружьем на коленях и схватил его на изготовку в тот же момент, как только увидел Кейтса и Бандера, ринувшихся в дверь. Капитан корабля неукоснительно следовал плану, намеченному ими: он набросился на врагов и попытался вырубить их без единого выстрела. Бандер, не отстававший от капитана, предпринял жалкую попытку сделать то же самое. Громкоговоритель продолжал надрываться. Двое мужчин пытались добраться до своего оружия в углу. Тот, что сидел у передатчика, взвел курок и открыл огонь. Первый залп угодил Бандеру в грудь, и он, вскрикнув: «Нет!» — начал подаваться вперед. Второй прогремел из дальнего угла радиорубки, где двое других наконец завладели ружьями. Люк увидел, как Кейтс выронил свой кольт и попятился назад, наткнувшись на Бандера, у которого кровь хлестала из отверстия в груди. Оба рухнули на палубу, а Люк развернулся и бросился бежать к лестнице, ведущей на мостик.
Пока он в спешке поднимался по ступенькам, преодолевая их через одну, несмотря на больную ногу, до него дошло, наконец, что все те, кто был сейчас в радиорубке, находятся позади него с теми же ружьями, из которых они уже уложили Кейтса и Бандера, и что Джейсон Тренч поджидает его наверху, на мостике, — тоже не один. И все они хорошо вооружены. Ему также пришло на ум, что сегодня целый мир разделился на вооруженные группы, одни из которых позади него, другие — впереди, и единственное, что можно сделать, — это оставаться бесстрашным перед лицом всего происходящего, что бы там ни творилось, лелеять надежду, что человечество еще не окончательно утратило разум и непременно возвысит свой голос протеста, прежде чем все поголовно возьмутся за оружие.
Позади прогремел выстрел.
Люк уже был на мостике и что было сил бежал к рулевой рубке. Позади раздался еще один выстрел, и он подумал сначала, что в него попала пуля, но тут же понял, что поскользнулся на мокрой палубе мостика, и внезапно ощутил себя непобедимым. Ничто и никто сейчас не сможет повредить мне, думал он и был уверен в правоте своего дела, зная, что его бескорыстие, его собственная отчаянная и смелая попытка — остановить этих маньяков, прежде чем они погубят себя и весь мир, — обязательно должны сыграть свою роль, иначе просто и быть не может.