Белугин уже успел не раз проклясть тот миг, когда Ведерников принял приглашение комполка и отправился в тыл с отводимым на переформирование потрепанным стрелковым батальоном.
- Так безопаснее будет, товарищ комиссар, - объяснял им майор, безмерно счастливый после того, как высокий московский гость так вовремя вмешался и помог отразить вражескую атаку. – Местные иногда шалят, чего греха таить, могут напасть на одиночный автомобиль или всадника. Недавно фуражиров наших обстреляли, двоих убили, а одного тяжело ранили.
- Почему же вы не наведете у себя в тылу порядок? – осведомился Ведерников, недовольно поджав губы.
- А где их искать, они ж эти места как свои пять пальцев знают, - вздохнул с тоской майор. – Стрельнут, и деру, поди – поймай. Мы даже не знаем точно кто это. То ли казаки, то ли чеченцы. Но опытные, сволочи, места для засад всегда очень грамотно выбирают.
- Безобразие! Кто на вашем участке фронта отвечает за охрану тыла? Заболотный, обязательно запиши фамилию. Вернемся в Москву, напомнишь. – Сержант госбезопасности, выполнявший при комиссаре функции и охранника и адъютанта, молча кивнул и тут же сделал пометку в маленьком блокнотике.
Сейчас Заболотный лежал на земле неподалеку от перечеркнутой пулеметной очередью и накренившейся на левый бок «эмки», неловко раскинув руки в стороны, а на спине у него медленно расплывались два больших темных пятна.
- Исчезни, лейтенант! – отрывисто приказал Ведерников, слегка приподнявшись таким образом, чтобы стали видны его знаки различия. – Иди лучше бойцов своих положи, а то носятся по полю, как бараны!
Старлей подавился готовым вот-вот вырваться ругательством, заметив три ромба в петлицах незнакомого командира, затем безнадежно махнул рукой и пошел, ссутулившись куда-то в сторону, совершенно не обращая внимания на продолжавшийся налет.
- Смерти ищет, - уверенно сказал Ведерников, провожая его долгим взглядом. – А ты чего встал? Ложись!
Белугин покорно плюхнулся наземь. Очень вовремя – раздавшийся неподалеку взрыв больно стеганул их сухими комьями земли.
«Гауссовку» я зря утопил, - думал Алексей, закрыв голову руками и вздрагивая всем телом, когда земля под ним в очередной раз подпрыгивала, а горячая воздушная волна прокатывалась совсем низко, неприятно обжигая и сбивая дыхание. – Сейчас бы мигом ссадил этих тварей!»
Наконец, фрицы улетели. То ли сочли свою задачу выполненной, то ли у них просто заканчивалось горючее и боезапас. Гул моторов постепенно затихал, удаляясь на запад, и теперь над степью разносились лишь команды командиров, собирающих своих подчиненных, стоны раненых и призывы санитаров.
- Придется, судя по всему, на своих двоих дальше добираться, - сказал Ведерников, отряхивая форму. – Машина наша, похоже, приказала долго жить.
- И Заболотный погиб, - вздохнул Алексей. – Я к нему подходил, думал, может ранен, да куда там.
- Жаль, - равнодушно заметил чекист, - неплохой был паренек, исполнительный. Документы его забрал?
- Да.
- Молодец. Тогда двинули. Нам к вечеру нужно непременно попасть вот сюда, - комиссар раскрыл планшетку и ткнул пальцем в помеченную красным точку, обозначавшую полевой аэродром. – Там нас будет ждать самолет. Идти километров десять, так что лучше поспешить.
- Но разве не лучше отправиться туда вместе с батальоном? – удивился Белугин.
- Они еще часа полтора здесь провозятся, - уверенно заявил Ведерников, окидывая место бомбежки опытным взглядом. – Пока соберут убитых и раненых, пока то да се… нет, ждать не имеет смысла, времени в обрез.
- Может попросить у них какой-нибудь транспорт?
- Ага, «ролс-ройсс» с личным шофером и баром впридачу, - ухмыльнулся чекист. – Пошли уже. Если верить карте, через три километра будет казачий хутор. Так что, даст бог, разживемся там лошадьми.
Десятка полтора домишек, серьезно пострадавших от обстрелов и налетов, слепо таращившихся провалами выбитых дверей и окон - вот и весь хутор. Эта картина предстала перед ними спустя минут сорок. Было тихо и безлюдно, как на кладбище. Разве что журавль колодца слабо раскачивался на ветру, противно поскрипывая.
- М-дя, - разочарованно сплюнул в дорожную пыль Белугин. – Вряд ли здесь кто живой остался. Не говоря уже про лошадей.
- Уверен? – прищурился Ведерников, хищно вперившись недобрым взглядом в какую-то видимую лишь ему одному точку. – Тогда скажи-ка, дружок, что вон там такое?