- Не перебивай!.. Ну вот, о чем это я? Ах да, вспомнил. Еще в раннем детстве я приезжал в эту усадьбу с садом, огородом и баней. Деревянная резная мебель – как привет из прошлого, шторки, сшитые бабушкой, запахи сухих трав, скрип калитки… Тут вечность живет.
- Ух, вы так интересно рассказываете – будто своими собственными глазами все вижу. Прям талант! Не писатель, часом, будете?
- Да нет, пожалуй. В молодости, правда, баловался маленько рассказиками всякими, но дальше как-то дело не пошло. Другие интересы, понимаешь, другая жизнь. Погоди-ка, мне кажется, или идут?
- Да нет, вроде, почудилось вам, наверное? Хотя…надо же, ну и слух у вас, товарищ капитан – я только сейчас разобрал! Ну что, я к орудию побегу?
- Давай. И запомни, действуем так, как договорились, без ненужной самодеятельности. Усек?
- Обижаете, тащ капитан! Все в лучшем виде представим – они у нас собственной кровушкой умоются! Ну, бывайте, авось свидимся еще.
- Погоди.
- А?
- Тебя как звать-то, лейтенант?
- Миша. То есть Михаил! Михаил Астахов!.. А вас?
- Алексей Михайлович. Белугин. Ладно, беги, лейтенант Миша. А я пока покурю.
- …Товарищ капитан, разрешите спросить?
- Чего тебе, боец?
- А как тут на вашем пулемете лента заправляется, я что-то никак не соображу?
- Вот что, друг любезный, еще раз притронешься к секретной технике без моего разрешения, я тебе уши оборву. Понял? Приставили помогать, значит помогай, а под руку не лезь – я сам тебе скажу, что делать надо!
- Да я чего – я ничего. Просто чудной какой-то пулемет, я таких и не видел никогда. Вот и поинтересовался.
- Поинтересовался он! За дорогой лучше смотри. Причем в оба глаза. А как танки фрицевские поближе подползут, так будешь мне запасные магази…, тьфу, черт, диски подавать. И гляди у меня, замешкаешься, после боя самолично под трибунал отдам!
- Сначала выжить надо.
- Что?! Это еще откуда паникерские настроения у тебя вылезли? Смотри, парень, могу прямо сейчас тебя шлепнуть. Тебе, как я погляжу, все равно, когда помирать?
- Да понял я, понял. Чего ругаться-то?.. Вон они, немцы – с ними и ругайтесь сколько влезет!.. Ишь, как на параде прут. Гады!
-…Батарея, к бою!..
Если честно, Алексей мог только догадываться, чем руководствовался лейтенант Астахов, когда отдал приказ остановиться и начать готовить позиции для орудий. Видимо, у него имелось на этот счет распоряжение от начальства. Ну не по собственной же инициативе он решил поиграть в героя? Разумеется, Белугин предпочел бы, чтобы они с максимальной скоростью прорывались на восток, к своим, но, с другой стороны, если все побегут, то кто удержит фронт?
Вот поэтому в данный момент капитан Белугин выцеливал приземистый силуэт немецкого танка, уверенно прущий по дороге. В клубах пыли, поднявшихся, казалось, до небес, трудно было различить тип вражеской машины. Вроде «четверка»[1]. По документам, что довелось изучить в свое время, очень и очень неплохая машина, грозный враг советской противотанковой артиллерии. Алексей попробовал вспомнить его уязвимые места, но на ум ничего не приходило и он решил, не мудрствуя лукаво, немного понаблюдать за началом боя и действовать по обстоятельствам.
Тем более, что его «гауссовка» все равно вряд ли пробила бы лобовую броню – элементарно не хватало мощности. Но вот гусеницы, борта и ходовая… О! Вот и всплыли в памяти точки, куда можно ужалить этих бронированных гадов! Кстати, на его стороне играло то обстоятельство, что «гауссовка» хотя и бухала внушительно – пуля все же преодолевала звуковой барьер, не шутка! – но зато не выдавала себя вспышкой. А еще при выстреле практически не поднималась пыль у дульного среза. И Алексей намеревался воспользоваться своими преимуществами в полной мере.
- Огонь!
Замаскированные орудия дружно ударили по немецкой колонне. Астахов удачно выбрал место и время и поэтому головной танк подбили практически сразу же. Он вильнул в сторону и замер, выбросив вверх факел пламени. Из распахнувшихся люков ломанулись члены экипажа, но артиллеристы уже перенесли огонь на идущие следом другие танки, грузовики с пехотой и бронетранспортеры.
- Стреляйте, товарищ капитан! – заорал на ухо возбужденный красноармеец.
- Заткнись! – приказал Белугин не оборачиваясь. Он поймал в прицел камуфлированный борт с намалеванным крестом, дождался, пока маркер не позеленеет, и аккуратно нажал на спуск. Великолепная оптика послушно показала рваную дыру в районе моторного отделения, откуда в следующую секунду рванулись языки пламени.