Следовало, впрочем, признать, что камеры у центавриан были куда более светлыми, чистыми и опрятными, чем у дрази, и, к тому же, на этот раз не следовало ожидать, что его отец придёт, чтобы взять его на поруки. Так что, по всей видимости, опыт его молодости на этот раз ему ничем не помог бы.
— Министр Моллари...
— М-м-м?
Лондо повернулся к своему спутнику — шаалу Ленньеру. У него была куча достоинств. Блистательный поэт — если вам нравятся подобные вещи, — и отнюдь не плох в игре и в драке, но вот когда надо просто расслабиться и получить удовольствие, становится ясно, что чего-то ему не хватает.
— Я спросил вас, как вы думаете, не можем ли мы выйти отсюда, применив силу.
— Против этих мамонтов-буллоксиан? Сомневаюсь, господин Ленньер. Думаю, я мог бы связаться с местным главой Торговой Гильдии Центавра, но...
— Но все считают, что вы погибли, а это нарушило бы ваш маскарад, — закончил Ленньер. — И надо учесть, что вряд ли какой-либо представитель моего народа находится здесь.
— Да, вряд ли.
Минбарцы не были склонны к удовольствиям того сорта, которые привлекали большинство торговцев, останавливавшихся на Казоми-7 — оживлённом перекрёстке космических трасс.
— И... что же теперь будет?
— Не знаю. Может быть, нам предъявят обвинение и, возможно, отпустят на поруки, а может быть, нас тут так и оставят париться дальше. В конце концов, мы же не купцы, и некому даже подтвердить, что мы те, за кого себя выдаём. Может быть, где-то тут есть агенты Г'Кара. А может, Деленн сможет попросить кого-нибудь помочь... если только...
Если только она ещё жива. В настоящий момент здоровье Деленн оставляло желать лучшего. Как верно заметил однажды Г'Кар, "её время уходит". А во время их драки она куда-то пропала из бара. Лондо живо себе представил её умирающей на полу закусочной.
Ленньер промолчал. Минбарский закон запрещал ему произносить имя Деленн, и вообще говорить с ней, прикасаться к ней, и даже смотреть на неё. В последнее время он, бывало, слегка отступал от этих правил, но Лондо видел, что это Ленньеру определённо было не по душе.
Лондо начал думать о буллоксианах. Мысль о том, чтобы дать им взятку, казалась заманчивой, но он сомневался в успехе. Скорее бы дрази снова оказались в здравом уме. Казоми-7 официально была колонией дрази, но временами, в щекотливых ситуациях, они делегировали полномочия по управлению ей другим расам. Как, к примеру, сейчас — во время их ритуального состязания за первенство. Вне всякого сомнения, дрази хорошо заплатили буллоксианам за поддержание порядка в их крупном центре межпланетной торговли.
— Не унывайте, господин Ленньер. Я уверен, что нас здесь заточили не навеки.
— Кого вы хотите успокоить, министр Моллари? Меня или себя?
Ах, треклятый минбарец! Каждый раз он оказывается больно умным. Каждый раз... Лондо вдруг вздрогнул, почувствовав, как ощущение необъяснимой жути стало подкрадываться к его сознанию. Он быстро оглядел камеру, но не нашёл в ней ничего, заслуживающего внимания. Было темно, и он видел лишь две нары и минбарца Ленньера... но было ещё что-то... ещё что-то...
И тут он рассмеялся.
— Эй, хватит! — громко сказал он. — Боюсь, что вы зря стараетесь произвести на меня впечатление, — я не столь слаб в коленках, как некоторые.
Помещение неожиданно залил яркий свет, и Лондо раздражённо заморгал. Он разглядел, как Ленньер облегчённо поднял голову. Минбарцы очень плохо видели в темноте.
В противоположном углу комнаты стоял некто, закутанный в долгополую чёрную мантию. Это была женщина-хиач, и выглядела она такой же самодовольной ханжой, как и все хиачи. Лондо подумал, не привела ли их генетическая близость к ныне покойным маркабам к тому, что хиачи унаследовали и определённую долю морального высокомерия своих собратьев.
Но всё же, это была не просто какая-то там женщина-хиач. Это была техномаг.
— Приветствую, — сказала техномаг с сильным акцентом.
Лондо не так много знал о хиачах, чтобы утверждать с полной уверенностью, но ему казалось, что стоявшая перед ним была представительницей их теократической элиты.
— Моё имя Зикри, мне приказано привести вас к моим братьям. Как ты узнал о том, что я здесь, центаврианин?