Рано или поздно отношения с соседями портились, общины либо втягивались в войны, либо замыкались в себе – не допускали на свою территорию чужаков. В лучшем случае – просто не пускали на свою территорию, но могли и живьем съесть. Сбежать на безлюдные территории стало гораздо труднее, зачастую – невозможно. Некоторых, особенно начальство, ситуация обрадовала, граждане стали более управляемыми, потому что их стало легче пугать. Но других – обеспокоила. Даже начальство чувствовало себя неуютно, не имея возможности вовремя смыться. Пытались наладить контакты с соседями, договориться о свободных проходах на вольные земли, строили дороги по границам. Иногда получалось, иногда – нет. А даже если получалось, у соседей оказывались свои соседи, которые тоже путь перегораживали, и с которыми тоже приходилось договариваться. И тоже – не всегда удачно. Приходилось пробивать путь силой, хитростью, угрозами, интригами. Естественно, подобными вещами лучше заниматься сообща, но как договориться с единомышленниками, если путь перегорожен вражеской территорией? Хорошо, если у обоих союзников есть радио, а если нет? Или – враги глушат?
Тут-то и появились посланники, специалисты по прохождению через чужую территорию. Занимались они разными делами, например, передавали сообщения далеким союзникам, кроме того – разведка (она же – шпионаж), диверсии, провокации. Те еще были людишки, Гри упомянула такой способ проникнуть: потихоньку придушить местного жителя, переодеться в его одежду, если необходимо – загримироваться. И пройти через враждебную страну, считай, в открытую. Нередко прорывались с боем, заваливали путь трупами. Посланники стали очень хорошими бойцами, потому что набирались боевых приемов в разных странах и общинах, выбирали самое лучшее. Даже свое собственное единоборство образовалось, к целям посланников приспособленное. Так и называется – борьба посланников.
Закончилась эпоха закрытых общин так, как заканчиваются все плохие эпохи в Обитаемом Пространстве: народ разбежался. Не очень-то спокойно и сытно жилось во всех этих закрытых общинах, то перенаселенность имела место, то начальство зажралось, то про молочные реки слух дошел. А в основном – все сразу.
Перенаселенность – отдельная тема. В мире Обитаемое Пространство люди не стареют и не умирают от болезней, теоретически могут жить вечно. Потому практической необходимости часто рожать вроде бы нет. Со средствами контрацепции все нормально, растут здесь плоды, достаточно женщине съесть один – и нежелательной беременности можно не бояться. Если потом забеременеть все же захочется – съесть другой плод. Однако детей заводили, и даже помногу. Тут и материнский инстинкт женщин срабатывал, и традиции с идеологиями, которые заставляют как можно больше рожать, и желание начальства заполучить побольше подданных: рабочих или солдат, и страх перед более многочисленными соседями. Вот и получалось, в конце концов, что территория общины не может обеспечить всех граждан элементарным пропитанием.
В некоторых общинах начальство для борьбы с перенаселенностью казнило лишних – по разнарядке. Причем под разнарядку попадали молодые, чтобы меньше размножались. Такое было у начальства понятие о гуманизме: чем меньше будут размножаться, тем реже придется разнарядки устраивать.
Боролись с перенаселенностью и по-другому, к примеру, гражданские войны устраивали: как только граждане начинают жаловаться на перебои с пропитанием, их делят на две половины, которые обязаны воевать друг с другом. На уничтожение. Зато потом перебоев с пропитанием не было некоторое время. Вариантом была система, когда за право жить в отдельном приютнике гражданин должен был убить на дуэли другого гражданина.
Популярным решением были войны против ближайших соседей – либо новые территории с новыми ресурсами завоюются, либо едоков поубавится, убьют их. А еще лучше – если и то и другое.
А кое-где – не боролись совсем, начальству не было дела, что гражданам жевать нечего. В результате граждане пухли с голоду и жевали друг друга.
То, чего много, быстро падает в цене. В данном случае в цене упали люди.
В такой обстановке слухов о свободных территориях даже много, чтобы народ все бросил и ушел. Одного осознания, что свобода где-то есть – достаточно.
Исход был самым массовым за всю историю мира Обитаемое Пространство, рекордным, миллиарды в движение пришли. И не последняя роль была сыграна посланниками, это они всех подзуживали, рассказывали, что на безлюдных пространствах лучше. Естественно, без жертв не обошлось, особенно не повезло тем, кто никуда уходить не собирался – сметали, уничтожали, как идейных врагов.
Когда Гри рассказывала о шпионаже и диверсиях, Михаил упомянул ниндзя, и Ог перевел это слово как «терпеливый». Михаил сразу навоображал, что Ог в состоянии любое слово из любого языка перевести, что метод у них есть такой. И даже начал прикидывать, что бы такого предложить Огу, чтобы тот этому методу научил и Михаила, желательно – с помощью учебного камня. Может, еще фигурок навырезать? Компас отдать? Яасен? Правую руку? Прлазнику подобное умение нужнее правой руки.
Но все оказалось проще, Ог был полиглотом, знал много языков, в том числе несколько похожих на японский – на них говорили в разных других мирах. Ничего удивительного, аюры тоже на славянском языке говорят. Ну а японских слов Ог из Михаила выудил не так, чтобы мало: карате, дзюдо, айкидо, джиу-джитсу, бусидо, нунчаки, катана, сюрикен, цунами, аригато, сайонара, вакаримасан. Вот и распознал язык.
И для обычных разговоров «за жизнь» находилось время. Однажды вечером сидели за пиалой красного вина, и Гри спросила:
– Михаил, почему вы несчастливы?
Разглядела как-то, разгадала, хотя Михаил был уверен, что никто не догадается о его чувствах и проблемах. И что можно ответить?
– А кто в этом мире счастлив?
Гри отпила глоток вина, пояснила:
– Человек, который изучает борьбу посланников… если у него получается, то он счастлив. Это не только к борьбе посланников относится, много к чему… обычно человек счастлив, но бывают исключения – если у него есть причина, чтобы… рсстраиваться. Серьезная причина.
Михаил вздохнул.
– Да, у меня есть причина, я со своей женщиной расстался.
– И все?! – удивилась Гри. – Но на свете миллиарды женщин! Найдите себе другую…
– Да она меня не бросила, – перебил Михаил. – Мы просто оказались в разных мирах.
– И вы хотите покинуть Обитаемое Пространство? Из-за женщины? – все равно не понимала Гри.
– Не только. Хотя… в основном из-за нее. У нас с ней все очень серьезно.
Объяснение удовлетворило Гри.
В тот раз вина выпили прилично, Михаил дошел до опьянения средней тяжести. А потом пришел Нети и Гри скомандовала надевать тренировочный костюм.
– Но я же пьяный!
– Да.
Хотя Нети был трезвый и применял самые костоломные приемы, как ни странно, Михаил выиграл учебный поединок, чем очень удивил не только Нети, но и себя. А Гри только удовлетворенно щелкнула языком.
Отношение к Михаилу изменилось, теперь его учили не только драться, свободное от тренировок время уходило на изучение разных полезностей. Например – оказание первой помощи: искусственное дыхание, наложение жгутов и повязок, точки, на которые надо нажимать, чтобы привести в сознание или снять боль. Или изготовление обуви из подручных материалов, начиная от кожи, заканчивая травой.
Да и боевые тренировки стали другими, если раньше спарринги проходили на равных условиях, то теперь землянину приходилось вступать в учебные бои усталым после длительной пробежки, с обездвиженной рукой или ногой (рукав или штанина были твердыми), несколько раз – пьяным. Стрелять учился, фехтовать, ножи метать. Гри явно намеревалась подготовить Михаила к любым неприятностям, как будто была заинтересована, чтобы он все-таки дошел, встретил Нику.
Несомненной пользой тренировок была также занятость, Михаилу почти некогда было отвлекаться на всякие посторонние размышления. И все равно иногда он после насыщенного делами дня не мог заснуть, думал. Как там Ника? Как там Виктор, Инна, родители?