И всё вышло бы хорошо, если бы не одно НО! Джейн Билл сбежала — в машине остались лишь наручники. Ее следов не было видно, ещё и, как назло, шёл дождь. Даже собаку не вызвать, чтоб след взять. Филлипс был раздражён, взбешён и чувствовал себя паршиво. Доложил в штаб и выслушал миллион с горочкой язвительных плевков — его даже чуть не уволили по телефону с «волчьим билетом». Тот обещал найти беглянку и привести ее в штаб, но там заверили, что сделают всё сами, а тот пока посидит дома, до выяснения всех обстоятельств.
А Джейн тем временем бежала в лес, чтоб там спрятаться, и дождаться темноты. Ночью всегда удобно прятаться, а найти место, где та сможет спрятаться и продолжить жить эти месяцы, не настолько и сложная задача.
Дождавшись темноты, наёмница вышла из леса на столько, чтоб можно было видеть ориентир дороги справа от себя, и двинулась в том направлении, откуда ее привезли. По дороге та набрела на стоянку любителей кемпинга и разжилась у них едой. Те даже оставили ее у себя на ночлег, а утром девушка двинулась дальше, мирно попросив у тех людей хотя бы нож для дальнейшего ее путешествия. Пояснив при этом, что она не убийца, а всего лишь сбежала от своего мужа-тирана. Поверили ей быстро, и согласились помочь. На предложение обратиться в полицию та их заверила, что сразу же это сделает, как только доберётся до ближайшего города. Больше те ничего ей не сказали — лишь пожелали удачи.
Найти нужное место оказалось не такой уж и простой задачей, а потому та приняла самое простое решение: просто поселилась в соседнем от Барбера доме. Вернее, в подвале. Утром, пока хозяева не проснулись, та уходила и отсиживалась в ближайшем лесу. Благо тот был достаточной густой, а Билл достаточно опытной. Днём, пока хозяева были на работе, возвращалась в дом через тот же подвал. Заходила на кухню и питалась, но так, чтоб хозяева не заметили сильную пропажу продуктов. Бывало, воровала в магазинах. Либо же, прикидываясь бомжом, просила купить ей те или иные продукты. Но чаще делала это в Бостоне — городе достаточно большом и с большей вероятностью спрятаться от всё тех же стражей и камер.
Когда время ее пребывания по-соседству, а именно два месяца, подошло к логическому завершению, наёмница дождалась вечера, наблюдая за домом Барбера. Когда опустилась тьма, а свет в доме мужчины погас, очень тихо, как только умела, помня про собаку в его доме, проникла прямо в спальню. Конечно, снова из подвала, но ей это удалось. Девушка стояла бы ещё дольше и наблюдала за спящим мужчиной, но ее выдала собака, что подняла лай, а следом проснулся и хозяин дома, сразу же доставая пистолет из-под подушки. Так, для самообороны, если вдруг воры. Но какого же было его удивление, когда, при зажигании светильника, он увидел…
— Боже… Мать твою… Какого…. Ты… Ты что зде…— но ему не дали сказать дальше
— Я сбежала. Сама и сознательно. Я скрывалась, если быть точной — скрывалась у твоих соседей. Они очень милые, но сейчас не об этом. Ты может всё же уберёшь оружие? Я, конечно, понимаю почему достал его, но я же не пришла тебя грабить или убивать. Если бы хотела, могла бы убить и тебя, и твою собаку, но я не за этим.
— Да? — деланно удивился тот.— А зачем тогда? Ты же дол…
— Да. В Вашингтоне, где смогут или подтвердить догадку Филлипса о полной моей вменяемости и факте того, что я вожу всех за нос для запутывания следствия, или же опровергнуть его подозрение. Если те подтвердят догадки агента — на меня повесят всё, и я сяду на пожизненное. А если нет — я смогу ещё какое-то время пожить и, возможно, всё закроют. Но я всё вспомнила. И ты единственный. кому я могу это доверить. Энди, ты должен мне поверить. Поверить и выслушать всё, что я сейчас тебе расскажу.
— А как давно ты…
— Барбер, послушай, не перебивай — потом будешь спрашивать. Договорились?
Получив утвердительный кивок от мужчины, наёмница рассказала ему всё, что вспомнила. Это был достаточно длинный рассказ, Энди старался не перебивать собеседницу, но про себя отмечал моменты, которые желал бы прояснить. И как только та закончила, мужчина, помедлив с минуту и почёсывая пса, задал свой первый, на тот момент, вопрос.
— То есть, выходит, что был кто-то ещё, кто вырубил тебя и устроил общее месиво?!