Но деньги... стандартная валюта завязана на биометрию. Её не отнять у трупов. Её не украсть у живых. Но есть то, что будет в цене всегда. Тела женщин. Еда. И оружие. У неё не было денег, откуда они у школьницы? У неё не так много еды, сухпайки слабо ценятся и их уже мало осталось. Она не готова продать своё тело, да этого и не хватит, чтоб оплатить операцию. Да, операцию. Все мысли Свайт поглотило спасение кошки, когда она вошла в город. Спасти эту хрупкую душу, что уже еле держится в истерзанном взрывом теле. Кровь и гной пропитали футболку, в которой застыло хрупкое тельце животного. Оно уже не шевелилось и только слабый хрип при дыхании указывал на то, что создание ещё живо.
На ночных тёмных улицах почти нету жизни. Редкие фонари освещают фрагменты разбитых дорог, горы мусора и грязные стены домов. Запах гнили и плесени, запах мочи и людей. Они лезут в нос, проникают в одежду, обволакивая как туман. В глубине подворотен видны силуэты людей, что спят прямо на улице или греются у огня, но им нет дела до одинокой фигуры, что быстро идёт вдоль домов. А если б и было - рукояти оружия, что торчит из её рюкзака и кобура с пистолетом на поясе отпугнут ночных жителей лучше, чем грозный взгляд и угрозы. Никто не хочет попасть под шальной выстрел. Если им будет нужно - её найдут спящей. Ведь люди не могут не спать.
Наконец-то Свайт отыскала ту вывеску, что так стремилась найти. Её красные глаза на осунувшемся лице застыли, смотря без отрыва на красный крест над подъездом, где моргает одинокая лампа, вырывая из мрака остовы старой мед техники. Она быстро вошла в открытый подъезд, нетвёрдым шагом дойдя до двери, за которой виднелся свет. Её притупившееся обоняние уловило сильный запах больницы, так пахнут только стерильные комнаты и медикаменты.
- Войдите!
Грубый мужской голос раздался из-за двери и рука сама толкнула дверь, прежде, чем она осознала что делает. В небольшой белой комнате, смотрящейся чуждой и инородной в этом гниющем городе, сидел старик. Его медицинский халат, запачканный брызгами крови, резко выделялся среди чёрной мебели. Заваленный инструментами стол. Шкаф в углу, забитый лекарствами. Несколько мутных дверей и тазы с бинтами на полу. Цепкий взгляд врача изучал гостью, пока стакан с алкоголем вращался в его руках, как подвешенный в воздухе. На его грубом и морщинистом лице застыла маска презрения.
- Ты не местная. И ты не ранена. Зачем ты пришла?
От сухого и грубого тона Свайт слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки. Она должна спасти кошку. Ей некогда бояться людей. Если здесь есть медкапсула...
- Спаси её.
В протянутых руках - едва живой клубок плоти. Лапы бессильно свисают из складок ткани, а капли крови стекают на пол. Переломы открылись от неосторожных шагов, но всё это не важно. Если у них есть медкапсула. Нет, должна быть! Они раньше были повсюду, они не могли все сломаться!
- И чем ты расплатишься? Телом?
Мужчина резко встал и приблизился к девушке. Его лицо почти касалось её.
- Но зачем тебе кошка тогда? Твоих органов хватит, но ты подохнешь.
Тихий, свистящий шёпот вырывался из его лёгких. Верно, она бесполезна как женщина. Тут таких, как она - целый город. Она им нужна по частям, но не целая.
- У меня есть оружие нижнего города.
Оружие. То, что она собирала в пути к центру города, полагая, что сможет справиться с тварью. Наивно. Нелепо. Бессмысленно... Эту тварь не убить такой мелочью. Но если она обменяет его на эту хрупкую жизнь - значит был смысл идти. Значит был смысл тащить это всё на себе.
- Показывай.
Верно, оружие нижнего города. Оно чуть новее, чуть лучше и целое. То, что так ценится здесь. Даже если придётся отдать его всё - она будет согласна на это. Какой прок в оружии, если им нельзя спасти жизнь.
Девушка отдала тело кошки врачу, сжав в злости зубы, когда тот небрежно схватил её одной рукой, и начала доставать всё из рюкзака, выкладывая в ряд на полу. Винтовка. Бронебойные пистолеты. Автомат. Несколько лёгких оружий. Целая россыпь гранат. Пачки каких-то патронов. Всё, что она отыскала по ящикам деда, пытаясь найти как ей выбраться. Вот и всё. Остался лишь пистолет в кобуре и запасная обойма к нему. Она уже потянулась снимать его, когда старик грубо прервал её.