- Я разберусь с Г'Каром, если он все еще жив, и с Шериданом я тоже все улажу. Вы мне верите? Нет, вы не должны действовать сами. Помните, там есть ворлонец. Да, я знаю! Не беспокойтесь. Я держу все под своим контролем.
Сьюзен Иванова взглянула на груды тел, украшавшие проход, ведущий к замку Г'Кара. Было неизвестно, жив его хозяин, или нет.
Тени пришли на Нарн.
Глава 4
Лита Александер пыталась заснуть, но то, что она видела во сне, пугало ее. Само по себе, это не было редкостью на Проксиме-3. Мало кто из людей не видел по ночам кошмаров, связанных с судьбой Земли. Лита думала, что ей удалось избавиться от них, но они возвращались с раздражающей нерегулярностью. Но те сны, что снились ей сейчас, были другими. В них ничто не напоминало о падении Земли, и они приходили к ней каждую ночь с тех пор, как она в первый раз просканировала сатаи Деленн.
- Я не позволю причинять зло маленьким, - говорил чей-то голос. Лита не знала, чей это был голос, не знала, что происходило, но он снова и снова продолжал звучать в ее сознании. - Я не позволю причинять зло маленьким.
Но зло наступало. Зло, страх и безысходность.
И боль.
Перед ней была женщина. Лита смутно узнала в ней лейтенанта Иванову. Она встречалась с ней случайно несколько раз в ту пору, когда Иванова служила при штабе генерала Франклина. Лита, однако, всегда старалась держаться от нее подальше. В том, как Иванова держала себя, в ее глазах, было нечто такое, что выдавало ее мысли без всякого сканирования.
Лейтенант Иванова ненавидела ее, с такой пламенной, яростной страстью, что это чувство, казалось, было почти материальным. У Литы это вызывало недоумение, но она предпочитала не обращать внимания. Рациональное мышление и поступки ушли вместе с Землей. Человеческая раса стала крайне нерациональной.
Лита снова видела Иванову в своем сне, но на этот раз по-другому. Ненависть оставалась, но теперь к ней добавилось кое-что еще - насмешливая, мрачная уверенность. Иванова превращалась в мерцающий черный силуэт. Раздался звук, похожий на треск или жужжание, и Лита обернулась. Что-то молниеносно дернулось и все вокруг взорвалось во вспышке боли.
Лита с криком проснулась, вся в холодном поту. Она часто и тяжело дышала, хватая ртом воздух, и боялась пошевельнуться. Что это было?
Какая-то разумная мысль смутно забрезжила в ее сознании. Это были воспоминания сатаи Деленн - иначе просто не могло быть. Лита слышала, что захват Деленн был как-то связан с Ивановой. Но что это была за штука вместе с ней? До Литы доходили слухи о новых союзниках Правительства Сопротивления. И что, их новые союзники - вот... такие?
Она вдруг судорожно сглотнула. Кто-то был в ее комнате.
- Свет, - не помня себя от страха, одними губами пролепетала она. Компьютер не отреагировал, будучи не в состоянии расслышать ее.
- Свет, - повторила она громче. Вспыхнувшие светильники залили комнату ярким светом.
Перед ней стоял ворлонец.
Она никогда раньше не видела ворлонца, если не считать того, что был в памяти сатаи Деленн, но она знала, как он выглядит. Этот ворлонец был огромен в своем темно-зеленом с коричневым скафандре. Его голова медленно двигалась. Он изучающе разглядывал ее.
- Кто ты? - робко спросила она.
- Кто ты? - промолвил в ответ ворлонец.
- Чего ты хочешь? - сказала она, затаив дыхание.
Его глаз ярко вспыхнул.
- Никогда не задавай этот вопрос!
Обжигающая боль вспыхнула в ее голове, она закричала, обхватила голову руками и упала на пол.
- Чего ты хочешь от меня? - повторила она. - Чего... ты...?
- Смотреть и наблюдать.
- Я не понимаю. Почему я?
- Твои мысли - песня. Твои вопросы - музыка.
- Все равно я ничего не понимаю.
- Да.
- Но я когда-нибудь пойму?
- Возможно. Если ты сумеешь отыскать смысл.
- Какой смысл?
Молчание.
- Почему ты выбрал меня?
- В твоем сердце спрятана симфония. В твоем духе спрятана судьба. Лавина двинулась. Тьма приближается. Ты должна стать светом.
- Я... не... - Лита снова закричала, ее голова запрокинулась назад.
Когда люди из Службы Безопасности, обеспокоенные ее криками, вошли в комнату, они нашли ее лежащей на полу без сознания.
Г'Кару в своей жизни приходилось выступать в разном качестве. Он был рабом, бойцом сопротивления, героем, военачальником, генералом, тактиком, изгнанником, проповедником, пророком. И все же, он никогда особенно не желал оказаться в один прекрасный день трупом.
Конечно же, его мнение по этому вопросу сейчас ровным счетом ничего не значило, но он, к счастью, был не одинок.