- Коды к чему? – спросил Пётр.
- К машине. Если тебе не сказали, над чем тут работали, то я вряд ли смогу объяснить на пальцах. Но то, что Медвежатник пытался себя убить, и все эти трупы в деревне – это всё машина. Побочный эффект, точнее. Когда сильно бьёт – кто-то себя убить хочет, или не только себя… Слабо – просто галлюцинации. Выражаясь простым языком – жарит мозги.
- Значит, надо идти во второй корпус, - сказал Пётр, двигаясь к двери. - Там и есть эта машина.
Юра собирался было уйти, но услышал вдогонку:
- Юра! Уже давно ясно, что ты больше меня знаешь.
- Ладно, - ответил тот, обернувшись. – Были люди, и пока ты лежал в траве десять минут – они исчезли. Остальное всё – теория. И пока теория не доказана, говорить не о чем, и болтать попусту я не люблю.
- А я тогда почему не исчез?
- Машина до тебя не дотянулась, радуйся.
Держа в руках папку, Юра вышел в коридор, остальным лишь оставалось послушно двинуться следом.
На улице, по дороге ко второму корпусу, Юра обратил внимание на глубокую царапину в бетоне, которая вела куда-то к вертолёту. На площади валялась лопасть, вылетевшая из, кажется, какой-то интересной системы вентиляции. Видимо, рвануло сильно, а это значит, что точно была авария.
- Ого! – аж прикрикнул позади Медвежатник.
Намётанный и внимательный глаз профессионального вора. Казалось бы, просто валяющийся вещмешок. Однако, раз уж он заинтересовал Медвежатника, значит, в нём был мёд.
- Ну, уже лучше, - заулыбался он, роясь в вещмешке. Внутри были драгоценности, золотые часы, старые деньги и наградной пистолет. Медвежатник молча посмотрел на Петра, напоминая об уговоре, и тот одобрительно кивнул.
- Рты закрыли все, - прошипел Охотник и замер на месте. – Слышите?
Команда прислушалась, но ничего не услышала.
- Не слышите, что ли? Как будто гудит что-то…
Наконец, до ушей остальных тоже дошло. Гудела сирена, но так тихо, словно где-то далеко, и в тоже время совсем близко. Охотник заметил, будто вертолёт становился чуть ярче и даже… новее. Воздух немного задрожал, и хоть этого не было видно, казалось, что потряхивает даже летающие частички пыли. С советского кумача на флагштоке, изодранного ветрами и дождями, исчезали дыры, ткань приобретала первозданный вид. Сирена выла всё громче, и Петру даже показалось, что он слышит голоса. Царапина в бетоне, лежавшая прямо под Медвежатником, вцепившимся в свой вещмешок, исчезала.
Наконец, сирена завыла на полную громкость, напугав команду, и они не нашли ничего лучше, чем стоять на месте, прижав от страха уши. Всё вокруг казалось таким… новым. Сегодняшним, не вчерашним.
Медвежатник уронил вещмешок, услышав неподалёку крики и, когда Юра увидел, что система вентиляции стоит как новая – она тут же рванула. Оторвавшаяся лопасть полетела по уже знакомой траектории. Лишь один миг, и царапина в бетоне нарисовалась заново, ещё один миг, и Медвежатник беззвучно упал на отрезанных пролетевшей лопастью ногах. Когда он рухнул на бетон и завопил, вот тогда и появились кричащие люди, но и они не могли перебить оглушающего воя сирены.
У вертолёта стояли солдаты, в которых палили с вышки. Охотник не понимал, в кого ему целиться и стоял как вкопанный, Юра и Пётр же, побледневшие, вросли в бетон и вращали глазами. Медвежатник истошно вопил, лёжа с перерубленными ногами, солдаты кричали и стреляли в других солдат, вокруг бегали люди, и Петра всего застрясло, когда в пробегающем человеке он узнал Толю – инженера, что так же исчез одиннадцать лет назад. У ретранслятора стояли двое деревенских, видимо, Ванька и Саня, так же не зная, куда себя деть. Один попытался выстрелить из ружья, но деревенский охотник солдату не ровня, и оба они упали замертво от нескольких метких выстрелов.
- Бежать! – крикнул, наконец, Охотник и, пользуясь суматохой, стал прорываться сквозь толпу ко второму корпусу.
Пётр пытался помочь Медвежатнику, но Юра схватил его за руку и крикнул сквозь сирену прямо в ухо:
- Он не жилец!
Это и так было очевидно: крови по бетону растеклось уже много, а Медвежатник только сказал из последних сил:
- Я не хочу…
Те же слова, что так напугали ночью в избе, когда он пытался себя зарезать. Пётр смотрел на него в полном ступоре пока, наконец, Юра не выдернул его за локоть из этого сна.
Солдаты-чужаки падали на плац в окружении истерящих гражданских, а Пётр и Юра бежали вслед за Охотником. Тот услышал выстрелы совсем близко. Стреляли и по нему.
- Направо, налево по коридору, - бормотал про себя Юра, обгоняя следопыта и расталкивая паникующих учёных в фойе. Охраняющие корпус солдаты, увидев его, потянулись за автоматами, но получили по паре пуль от Охотника, а Юра всё бежал и бежал.