Мужики шли с севера уже вторые сутки. Шагали вдоль облысевшей узкой полоски леса, которая, по всей видимости, некогда была грунтовой дорогой. Сейчас же она поросла всяким разнотравьем и даже молодыми деревьями, поэтому идти рядом по хвое было проще. Участники не возмущались, что лес никак не заканчивается и что карта, возможно, врёт. Пётр одиннадцать лет не мог найти то место, куда шёл. Все его поиски неизменно приводили к тому, что он просто гулял по лесу, обшаривая квадратные километры и обманывая коллег на работе байками про мифическую рыбалку в административном отпуске. На картах и спутниках этого места не было. Но теперь у него появилась другая карта. Самодельная, практически нарисованная от руки, и нужное место было просто обведено кружочком.
Солнце уже садилось, мужики то и дело закрывали ладошками глаза от ярких лучей, продирающихся сквозь верхушки крон. Пора было искать место для лагеря, но Охотник всё вёл людей дальше. Карте он тоже верил, несмотря на её топорное исполнение. Ведь она была точной во всём, чего остальные не замечали. Он знал – сейчас, вон за той чащей, что-то будет. Так сказала карта.
Он только остановился и обернулся на остальных. Вереница остановилась следом. Все лишь молча ждали его указаний.
- Деревня… - тихо сказал Охотник. - Ведём себя вежливо.
Он снял Сайгу с предохранителя. Мало ли. Места-то абсолютно дикие.
За бурными зарослями высокой сорной травы действительно показалась деревня. Впрочем, заросли эти сожрали её полностью. Ни одна труба на крышах не пускала дым в небо. Деревня, надо полагать, была заброшенной.
Четвёрка пробиралась через траву, внимательно смотря в окна домов, виднеющихся за бурьяном. Некоторые из них были заколочены, остальные – так и оставлены на милость богов. То есть уже разбиты.
- Кому вежливо улыбаться-то? – лукаво спросил Медвежатник Охотника, который смотрел то на самодельную карту Петра, то на свою, и сравнивал их.
- А вот, кстати, на моей карте никакой деревни нет, - заметил Охотник.
- Да видно же – не живёт тут никто, - сказал Медвежатник.
- Если кто живёт – попросим ночлега. Если нет – заночуем в любом доме.
- Серьёзно? Тут ночевать? – всё не унимался Медвежатник.
- Да, тут. А что такое?
- Да просто… Место какое-то… Гиблое, - мрачно ответил взломщик. – Уж лучше в лесу, не?
- Деревня как деревня, видал я и такие. А на земле спать лучше, что ли?
Охотник ускорил шаг, и мужики не поняли, что такого он увидел, пока пробирались следом через эту проклятую траву. Но следопыт на то и был следопытом, что замечал детали раньше других. Этой деталью оказался порядком заржавевший старый ЗИЛ – издалека сразу и не заметишь. Грузовик поцеловал дерево и от того поцелуя ему промяло капот и передний бампер. Ничего необычного, вроде бы, но…
- Ёптыть! – вскрикнул Медвежатник, увидев наполовину свисающее из кузова тело, руки которого тянулись к земле. Хотя и телом назвать скелет с остатками плоти было сложно, скорее – мумия.
- Шею свернули, - только сказал Охотник. Он встал одной ногой на спущенное колесо, схватился за край кузова и приподнялся. – Вот этот и свернул.
Безграничное природное любопытство заставило Медвежатника тут же залезть на второе колесо.
- Восемь трупов, давно лежат. Друг друга поубивали… - спокойно описывал увиденное Охотник, не выражая удивления. Или пряча его.
Юра тем временем заглянул в салон. Упав на руль, в кресле сидела ещё одна мумия. Он попытался открыть дверь, но та была заперта.
- Лет двадцать лежат, - продолжал осмотр Охотник. – Этот того задушил, вон те двое голыми руками друг друга убили. Остальные на ножах, видимо.
- А зачем?
- Что «зачем»?
Юра обошёл дерево, в которое врезался ЗИЛ, чтобы открыть водительскую дверь, но она тоже была заперта. Водитель закрылся изнутри, а в небольшом окошечке, отделявшем салон от грузового кузова, торчала покрытая осколками мумифицированная рука. Видимо, тот человек пытался пробиться в салон. Зачем? Неизвестно, но пытался он страстно.
- Зачем поубивали друг друга-то? – спросил Медвежатник, обращаясь одновременно к Охотнику и Петру, но не успел дождаться ответа, как Юра стал долбить дверь, пытаясь её выломать.
- Юрец! - прикрикнул Охотник.
- Дверь хочу открыть, - злобно ответил Юра. Он был очень импульсивным, когда хотел разгадать какую-то загадку; в жизни он вообще был непробиваемо спокойным и в конфликтах держался максимально хладнокровно, но если бы ему дали запертый сундучок и сказали, что там хранится формула лекарства от всех видов рака – он бы выгрыз замок зубами. Впрочем, подобные импульсы проходили у него быстро, и он послушно уступил место Медвежатнику. Тот снял рюкзак и деловито цокнул.