А что стало с этими двумя? Почему их не похоронили, а так и оставили тут?
Ну, мужик, по крайней мере, застрелился из ружья, это ж очевидно: ему полголовы снесло. Но женщина… От чего именно она умерла?
Пётр хотел было пойти к остальным, но заметил красивую книжечку-блокнот на видном месте, как будто тот, кто оставил её, хотел, чтобы её нашли. Ну что ж, нашли.
Пётр сдул пыль. На столике ничего, кроме блокнота, не было. Тут, конечно, темно, из источников света – только яркие лучи в щелях, освещающие, словно прожекторы, снующую броуновским движением пыль в воздухе. Но вдруг это дневник, и там описано что-то, что напугает команду? А без этих людей дело не сделать. Так что лучше, наверное, читать прямо тут, в гробнице этих двоих.
Пыль садилась Петру на нос, и он чихнул. Никто не пожелал здоровья, значит, его отсюда не очень-то и слышно. Поехали. Книжечка с хрустом раскрылась: да, точно дневник. Удобно устроившись на полу, так, чтобы видеть дверь и кровать (хоть Пётр и не был суеверным, сидеть с покойниками ему было всё же неприятно), он принялся читать.
«Оставляю это для того, кто найдёт. Мужики попросили отвезти в город. Привёз им баллоны с газом, забрал пустые. Люди какие-то хмурые, помятые. И видно, что всем страшно. Сначала подумал, что шутки шутят. Никто не угостил ничем, хотя раньше к столу звали всегда. Сейчас даже Петрович умоляет взять с собой. Остальные, говорят, пешком пошли, прямо так, с детьми и вещами, не захотели меня дожидаться. Странно, но до города никто не добрался, я бы знал…»
Пётр почесал нос и чихнул ещё раз. Где-то в комнате Медвежатник донимал Юру абсолютно глупыми байками, рассказывая о людях, которые попадали по ночам в странную деревню, а потом умирали от остановки сердца. Юра только отмахивался от этих небылиц.
«Антоша сказал, что уже месяц охота не идёт. Зверя нет, никакого. Гнус тоже пропал. Птицы все улетели. Ещё он сирену в лесу слышал, на севере, когда на охоту ходил. Через неделю пролетал над деревней вертолёт, обратно не вернулся. Хотя, может ему и не надо было обратно. Но мужики сразу запаниковали, говорят, мол, пропал вертолёт, и любой пропадёт, кто в ту сторону двинется. С той стороны раньше солдаты приезжали, покупали картошку, мясо и яйца. Уже месяц никого не было. Раньше там с вышек стреляли, если после предупреждения не уходить. Не на поражение, конечно, а так – напугать. Двое мужиков, Ванька и Саня, пошли посмотреть, вдруг солдат нет, вдруг пограбить можно. Не вернулись. Живность вся взбесилась, коровы ворота у коровника пробили и сбежали. Все доски в крови были, они головы себе порасшибли, но сбежали».
- Чего тут делаешь? – спросил вдруг Охотник, как-то очень тихо проскользнувший сквозь прикрытую дверь чулана.
Пётр перепугался и не сразу нашёл, что ответить:
- Дневник читаю…
- Этих что ли? – Охотник указал на покойников. Пётр кивнул.
- Ты только остальным про этих не говори, мы чего-то нервные все, - тихонько сказал Глеб. – Медвежатник а то у нас больно в приметы верит…
- И не собирался.
- Ладно, не буду мешать. Нам тут всё равно куковать ещё до ра…
Не успел Охотник договорить, как вздрогнул, глядя сквозь щели в окнах.
Пётр тоже посмотрел. Ничего.
Охотник быстро вышел из чулана, схватил свою Сайгу, лежавшую на диване, и вышел из дома вон. Пётр подошёл поближе к окошку. Что ж он там такого увидел? Медвежатник занервничал, а Юра просто напряжённо смотрел в окно на то, как Охотник ходит вокруг дома, оглядываясь. Судя по его рукам – он был готов стрелять.
- Куда он ушёл? – спросил Медвежатник Петра, задумчиво вышедшего из чулана.
- Увидел что-то в окне, - ответил Пётр и заметил, как пристально смотрит на него Юра.
Что же ты знаешь, Юра?
Охотник вернулся ни с чем и сказал то же самое, что и Юра сказал самому себе в своей голове, когда смотрел в окно.
- Показалось…
Поставив Сайгу у стены, он закрыл дверь и стал толкать к ней большой комод:
- Подсобите кто-нибудь…
Медвежатник рванул на помощь, и доски заскрипели под грузом тяжеленного комода.
- На всякий случай, - сказал Охотник. – До рассвета не выходим. В сортир ходить на кухню, в уголок.
Все промолчали: Медвежатник – с тревогой в глазах, Юра – спокойно, а Пётр просто ушёл в чулан и продолжил читать.
«Пожитки уже были собраны. Насчитал девять человек пассажиров. Неспокойно на душе. Один пассажир – пришлый, мужики сказали, что как раз месяц назад из леса пришёл, грязный весь, в одних трусах. Мужики подумали, что из того места, куда вертолёт улетел. Но он пришёл с другой стороны леса. Нюра совсем плоха. Ехать не может. Иваныч решил остаться, но попросил двери все закрыть, когда уходить буду. Просто попросил. И я понял, зачем. Что ж, его выбор. Если вы это читаете, похороните их, пожалуйста, по-человечески».