- Больно, - сказал вдруг тихо хриплый, измученный болезнью женский голос.
У Петра перехватило дыхание, рефлекторно он весь съёжился и забился в угол, с поджатыми ушами и до смерти перепуганный. Но труп оставался трупом, и Нюра из мёртвых, естественно, не воскресла.
Ещё немного Пётр просидел молча, не решаясь просто встать и убежать. Да и от чего бежать-то?
«Показалось», - подумалось ему. Как же часто это слово стало приходить в голову в этой деревне. Сердцебиение пришло в норму; мурашки, выступившие, как по команде – так же по команде и ушли.
«Остался на ночь у Иваныча. Ели картошку жареную с грибами. Нюра так и не вышла, встать вообще не может, не ест. Горестно. Спал плохо, мужики не соврали – тут всем кошмары снятся. Снилось мне, будто сирена выла и вертолёт прямо на дом упал и раздавил всех. Проснулись с Иванычем от того, что Нюра плакала и царапала стол. И как она встала? Еле успокоили, все ногти выдрала себе. Утром узнали, что Иван Петрович повесился. Закопали молча, мужик тот из леса, вида, кстати, интеллигентного, бледный стоял весь»
«Так, стоп», - подумал Пётр. – «Закопали молча? Он же висел у себя дома».
Хотя… А кто сказал, что это был Иван Петрович?
«Как Иваныч и просил, запру дверь. Всё, что я услышал вслед на прощание: «Больно», и это сказал не Иваныч, это сказала Нюра»
Команда снова протрубила в горн, и мурашки выступили. «Больно», слово в слово то, что он только что слышал. Так, соберись. Стресс всё придумал. Ты прочитал наискосок это слово ранее, а затем оно и послышалось. Читай дальше.
«Мне было больно смотреть ей в глаза, а Иваныч не прощался. Просто положу на стол этот дневник и Богом прошу – не оставайтесь тут на ночь, и на юг в лес не ходите. Считайте это моей помощью вам, больше ничем помочь не могу»
На этом месте записи кончились, Пётр отложил дневник на кровать и ещё раз посмотрел на этих двоих. Бедняги…
Водитель ЗИЛа сказал, что взял с собой девять человек. Но ведь в грузовике было восемь трупов в машине. Стало быть, один из пассажиров покинул кровавую мясорубку. Выжил ли он?
Болтали перед сном мало. Первым уснул Юра, сотрясая храпом половину избы. Медвежатник скрипел зубами, а Охотник, казалось, спал с открытыми глазами.
Какая приятная тяжесть в теле… Наконец, мысли покинули его, и он сладко захрапел, не так громко, как Юра, конечно.
Петру снилось, что он снова был там. Ретранслятор… Проклятый столб с проводами. И Витька. Витька весело бегал по плацу, пока, наконец, не встал прямо перед Петром и не сказал с очень злым взглядом и взрослой интонацией:
- Мне здесь не место.
Пётр вскрикнул и разбудил сам себя, страшного ничего не было в этом сне, но всё равно его всего покрыло мурашками. Никто, вроде, не проснулся: Охотник продолжал таращиться, а Юра всё так же храпел. И только Медвежатник тихонько хихикал, и Пётр не сразу заметил, что тот не на кровати, которую занял, а сидит на полу. Сидит, смотрит на дверь и хихикает. Что за…
Медвежатник вдруг так сильно засмеялся, что проснулись все. Охотник тут же направил на него фонарь: тот смотрел на забаррикадированную дверь и хохотал, совершенно не обращая внимания на ослепляющий его свет.
- Не буду! – орал он в истерике. – Не буду!
Когда все, наконец, встали, то увидели, что Медвежатник держит в трясущейся руке нож, и держит так, словно одна часть его разума хочет себя порезать, а вторая – пытается себя спасти.
- Я не хочу! – крикнул он и воткнул нож себе в руку.
- Блядь! – заорал Охотник и бросился отнимать нож. – Да мужики, помогите!
- Нет! – кричал Медвежатник и вырывался. - Я не буду!
Он снова попытался убить себя, на этот раз – ударом в грудь, но вся компания навалилась на него так, что ничего сделать он больше не смог. Хоть и продолжал вырываться, как одержимый.
- Не буду! Я не буду! Петя, помоги! – орал Медвежатник, Охотник держал его за руки, Пётр всем своим весом придавил ноги, а Юра пытался отнять нож, разжимая пальцы.
На секунду он завис: это был тот самый нож с красной рукояткой, что торчал из шеи шофёра.
- Юра! Нож вытащи! – крикнул Охотник. - Да не дёргайся ты!
Наконец, разжав пальцы Медвежатника, Юра вырвал нож, едва не порезав себе руку, и швырнул его подальше. Немного подёргавшись, Медвежатник совсем успокоился и спросил, глядя Охотнику в глаза: