- Там, - показал он рукой. – Минут пять.
У Петра защемило в сердце. Ему было знакомо это чувство. То же самое он испытывал, когда в отъезде получил сообщение о смерти сестры. До сих пор эта картинка в голове, как секретарша директора НИИ, в котором он находился, позвала его к дисковому телефону нежного кремового цвета.
Сама новость меньше расшатала его, чем ощущения, когда он ехал к сестре в морг. Чем ближе он приближался – тем сильнее щемило в сердце.
Вот и сейчас защемило больше. На что он надеется? Что Витька, которому сейчас должно стукнуть уже двадцать три, будет ждать его здесь? Да нет же. Пётр шёл, чтобы убедиться в его смерти и понять, наконец, что тут случилось, и кто был виноват. А Юра должен ему в этом помочь, как и было указано в записке: «ответит на все вопросы».
Охотник свернул на заросшую грунтовку. Показались проржавевшие железные ворота с красными звёздами посередине, а вокруг них – массивные стены из бетонных панелей, прикрытые сверху вьющейся колючей проволокой. На дозорных вышках никого не было, прожекторы умерли.
Охотник выдохнул:
- Это и есть твой Купол-Один? – спросил Охотник.
- Да, - хмуро ответил Пётр.
- Уверен, что там никого нет?
- Уверен, - ответил вместо Петра Юра. – Место брошено, щас про него даже в правительстве не говорят. Те, кто постарше, просто не вспоминают. Бардак сыграл на руку.
- Хорошо, если так, - сказал Охотник и достал верёвку из рюкзака. – Я первый полезу. Медвежатник, подсоби.
«Интересно компания разделилась», - подумал Пётр. – «Охотник с Медвежатником прям не разлей вода. А вот Юра, по каким-то только ему известным причинам, на моей стороне. Ему тоже надо сюда. И он тоже не из-за доли пошёл. Что ему тут надо?»
Охотник сперва высунул голову и, убедившись, что на территории никого не видно, перелез через ворота и спрыгнул.
- Давай, лезь, - скомандовал он, и остальные с трудом стали преодолевать преграду, все, кроме жилистого Юры. Тот с невероятной лёгкостью перескочил ворота, и такая физподготовка никак не сочеталась с его смешными кудряшками и очками.
Перед командой открылся вид на довольно большую площадь, всю залитую бетоном, изредка прерываемую узкими полосками газона. Который, разумеется, был уже не газоном, а бурьяном, и кое-где даже росли молодые деревца. Петру здесь всё было до боли знакомо. Справа, обрамляя площадь, стояли три четырёхэтажных корпуса. В первом находилась администрация, в третьем было общежитие для инженеров и других работников, а во второй Петра не пускали. Ограниченный доступ. Самое интересное творилось там и, как полагал Пётр, именно работавшие в этом корпусе люди и были повинны в случившемся. Но вот что именно случилось – Пётр не знал. И кто именно виноват – тоже.
Он смотрел то на проклятый ретранслятор у левой стороны стены, с которого он свалился, то на третий корпус, в котором жил с Витькой.
А вот и вертолёт из дневника шофёра, что пролетел над головой и не вернулся. Вертолёт выглядел куце, но не сказать, чтобы сильно заржавел. Чуть дальше за ним стоял военный КрАЗ, а точнее, КрАЗ-255Б. В этих медведях Пётр разбирался хорошо, даже водил такой. Он даже вспомнил имена двух солдат, которые поочерёдно сидели за баранкой именно этого.
- Ну что, шеф, - прервал молчание Охотник. – Раз тут жил - проводи экскурсию.
Надо начать с документов. Так было сказано в письме. А где могут быть документы?
- В первый корпус идём, - ответил Пётр, и Юра согласно кивнул.
Войдя в холл корпуса, выкрашенный в какой-то скучный серо-голубой, уже с осыпавшейся с потолка штукатуркой и облезшей краской на стенах, они никого не нашли. Ни одного трупа. Только перевёрнутые столы и выдвинутые ящики. «Люди, которые побывали здесь до нас», - подумалось Петру, - «что-то искали».
- Вон туда, там директора кабинет был, - указал Пётр на длинный коридор.
На стенах висели портреты вождей, которые после распада СССР так никто и не снял, потому что было некому. Охотник не расслаблялся – вдруг засада. Остальные же не особо напрягались: понятно было, что никаких засад тут нет, но пусть Охотник работает. Оглядываясь, четвёрка не спеша шагала по коридору, то хрустя битым стеклом, то шурша пожелтевшими от времени бумажками.
Дверь в роскошный кабинет директора, какого-то высокопоставленного военного, была выломана. Мощная металлическая дверь, и кто-то просто спилил у неё петли. Юра увидел разочарованное лицо Петра, но виду не подал. Такие петли простой болгаркой не спилишь…