— Я… смогу! Ты слышишь?! Что бы ты ни было — я смогу!!!!
— Ты победишь…
Джеймс Поттер смотрел в угасающее небо и думал, что это не будет предательством. Все всегда достается Альбусу, гордость отца и восхищение Лили, его бы смогла понять мама. Но мамы больше нет. А значит, он просто заберет то, что принадлежит ему. Просто возьмет свою победу. Ведь Кубок выбрал его.
Джеймс смотрел в угасающее небо и не замечал, как по его щекам текут слезы.
***
- Каждый последующий рунический слой отражает смысл предыдущего, но в более глубоком его понимании, - монотонно бубнила профессор по Рунам, и Альбус так же монотонно скрипел пером, записывая все, что она говорила. Скорпиус сидел рядом и внимал профессорским словам с нескрываемым интересом. Альбус выразительно зевнул и покосился в окно: «На пятом курсе надо будет отказаться от посещения Рун, я не выдержу!»
- Поттер, не спи, записывай! – недовольно пробурчал Малфой над ухом.
- Сам записывай, если тебе так надо, - Альбус демонстративно свернул пергамент. Агнесс, казалось, этого не заметила и продолжала твердить что-то о рунических слоях и о том, сколько смысловой нагрузки может нести в себе всего одна руна.
- Бред... – прошептал Альбус.
Скорпиус покосился на него недовольным взглядом, но Альбус не отреагировал, он думал о следующем этапе Турнира, который должен проходить перед трибунами. Что там будет и какие еще загадки придется разгадывать, младший Поттер не знал, но странное предчувствие тревожило его последние дни, не давало ни заниматься, ни думать о чем-то другом. Может, всему виной было странное поведение Джеймса? Он ходил смурной, на вопросы Альбуса не отвечал, будто младшего брата и не существовало вовсе. Альбусу давно уже хотелось поговорить с ним, ним, но он решил перенести разговор на рождественские каникулы, до которых оставалось совсем немного.
Когда Альбус, позевывая и лениво прикрывая рот рукой, вышел из класса и остановился у дверей в ожидании Малфоя (тот, конечно же, не мог уйти без пары животрепещущих вопросов по теме, от которых старуха Агнесс просто расплывалась лужицей по своему стулу), к нему подошла Роза.
- Ал, что-то происходит, - сказала она серьезным тоном. Впрочем, серьезным тоном Роза Уизли говорила всегда и обо всем.
- В смысле?.. – Альбус как раз сейчас пытался понять, не оставил ли он учебник по зельеварению в подземельях, и копался в своей сумке, даже не поднимая головы.
- Я про Джима. Он стал какой-то странный, ты заметил?
- Еще лет десять назад. Как только вообще научился чего-то замечать, - пробурчал Альбус, с досадой понимая, что учебник все-таки забыл.
- Я серьезно. Джеймс очень рассеян, часто молчит, погружен в себя, что для него, знаешь ли, совсем не свойственно…
- Роза! Прекрати разговаривать, как учебник по психологии, я тебя умоляю! Ничего с Джимом не происходит. Он, как всегда, немного не в себе. Мой брат всегда не в себе, по моему мнению. Иначе он бы не относился так ко мне.
- Он нормально к тебе относится! – Роза сложила руки на груди, давая понять, что разговор не будет окончен, пока она этого не позволит.
- Вот и отлично! – Альбус попытался пройти, до зельеварения не так много времени, а ему надо зайти за учебником – профессор Малфой будет не просто зол, а выставит Альбуса посмешищем, как всегда поступал с неаккуратными и забывчивыми студентами. Этого Поттер-младший допустить не мог.
- Ал! – Роза схватила его за руку, - вам нужно поговорить…
- Пусть приходит и говорит, а не присылает тебя, - Альбус скривился и высвободил руку.
- Ал… - беспомощно прошептала Роза, смотря, как тот быстро уходит.
- Куда это он? – спросил Скорпиус, который как раз вышел из класса.
- Не знаю, - ответила Роза.
- Тебе что-то надо, рыжая? – спросил Скорпиус, пристально смотря на девочку.
- Да... но… а ладно.. – она махнула рукой и отвернулась, - да и вообще – я не рыжая! У меня имя есть! – в голосе гриффиндорки зазвенели слезы.
- Ну и что? Почему все сегодня такие нервные? – Скорпиус усмехнулся и проводил ее задумчивым взглядом.
***
Тедди Люпин очнулся перед рассветом. Лучи мягкого утреннего солнца проникали сквозь поредевшие листья деревьев, окрашивая все вокруг в золотистый цвет.
Тед открыл глаза: понимание происходящего и человеческие воспоминания хлынули в мозг непрерывным потоком, Тедди глухо застонал и схватился за голову; встал, держась за ствол большого старого дерева. Его мутило. Он поморщился и попробовал сделать шаг. Получилось, но с трудом. Мысли, тревожные, невыносимые, тяжело ворочались в голове, жутко хотелось пить. Все, что помнил Тед, - это как его накрыла волна выворачивающей ярости, и как его крестный стоял, наблюдая за ним со странным пониманием и участием, граничащим с ужасом.