- Вы угрожаете Министру Магии? - Дэвидсон потянулся к палочке. Все прочие авроры уже направили на Лили свои палочки.
В разговор спокойно вмешался Дамблдор:
- Уверяю вас, аврор Дэвидсон, миссис Поттер ничьей жизни не угрожает. Но думаю, вы в состоянии понять её. Вы арестовали сына этой женщины и не пускаете к нему, хотя в законе ясно сказано, что до тех пор, пока приговор не оглашен, родственники вправе видеться с обвиняемым. И в довершение всего, вы злоупотребляете властью и приставляете к человеку Дементоров, - под конец голос Дамблдор зазвучал так, будто он беседовал с провинившимся школьником. Дэвидсон, по крайней мере, именно так на старого волшебника и смотрел.
- Я…я уверяю вас, сэр, никаких Дементоров в Министерстве нет. Не знаю, с чего вы это взяли, - аврор нервно рассмеялся.
Но Дамблдор даже не думал веселиться.
- Я хочу видеть сына! - твёрдо повторила Лили. Её сердце сжималось при мысли о том, что приходится выносить её мальчику. Дамблдор сказал, что Муди и Кингсли ушли искать камеру Гарри, чтобы прогнать Дементоров, но пока ничего не добились. Куда Министр мог спрятать его?
- Вам уже говорили, что встречи запрещены. Его ещё допрашивают, - ответил Дэвидсон, не глядя на Лили.
- Вы лжёте! С ареста прошло пять часов! И вы говорите мне, что его всё ещё допрашивают?! - сердито спросила женщина.
Терпение аврора лопнуло, и он сердито посмотрел на Лили.
- Я не собираюсь повторяться, миссис Поттер. Ваш сын обвиняется в убийстве, и никто не приблизиться к нему, пока мы не закончим расследование. Боюсь, вам придётся уйти, вы зря тратите наше время.
- Я не уйду, пока не увижу Гарри или Фаджа! - грубо ответила Лили.
- Министр Фадж не может встретиться с вами в данный момент, - поправил её Дэвидсон.
- Значит, мы останемся здесь до тех пор, пока он сможет с нами поговорить, - опередил Лили Дамблдор.
Дэвидсон взглянул на него, очевидно не зная, как обращаться к знаменитому волшебнику.
- Послушайте, Дамблдор, сэр, я действительно уважаю вас, и мне не хочется выгонять вас из здания. Прошу, уходите по-хорошему, - осторожно произнёс он.
- Благодарю за вашу заботу, но боюсь, я не уйду отсюда, не поговорив с Гарри или Министром, - ответил директор.
- Министр - очень занятой человек! Он не может бросить всё ради двух людей! - раздражённо проговорил Дэвидсон.
Ответить Дамблдор не успел, потому что позади что-то загрохотало. Обернувшись, Лили увидела, как распахнулась дверь телефонной будки и оттуда вышли угрюмые Демиан, Невилл, Рон, Гермиона и Джинни. В следующий момент все камины в атриуме пришли в действие. Из одного вышли Фред с Джорджем, из другого Билл и Флёр. Дэвид и Дэрил Боунсы появились в третьем камине.
Лили недоверчиво глядела, как из каминов выходят всё новые и новые люди. Большую часть составляли студенты Хогвартса. Здесь были Парвати и Падма Патил, Дин, Симус, Джастин, Сьюзен, Анжелина и даже Колин и Денис Криви. Ребята стояли посреди зала и отряхивали одежду от сажи. Здесь было ещё множество студентов, казалось, все семикурсники пришли сюда. Все, за исключением слизеринцев.
В тот же момент в одном из каминов появился Драко Малфой. Он отряхнулся и встал рядом с Демианом. Среди этой толпы Драко был единственным слизеринцем. Телефонная будка вновь ожила и в атриум шагнули Фрэнк, Алиса и маленький Найджел.
Лили не знала, что происходит и, взглянув на Дамблдора, поняла, что он тоже удивлён. Демиан, Гермиона и Невилл достали что-то из карманов и пару раз взмахнули палочками. В тот же момент в их руках появились увеличенные плакаты, которыми они принялись размахивать. На всех плакатах было написано одно и то же:
«Освободите Гарри Поттера!»
Лили повернулась к Дэвидсону и ухмыльнулась. Аврор изумлённо оглядывал толпу. И не только он: все авроры были потрясены.
- Надеюсь, теперь Министр найдёт время для всех нас, - сказала Лили, наслаждаясь растерянным видом аврора.
Гарри не знал, сколько прошло времени, но казалось, что несколько дней. Он продолжал бороться, но сил уже не оставалось. Счастливые воспоминания таяли, холод становился сильнее. Каждый вдох давался с трудом.
Внезапно, холод отступил, и Гарри стало тепло. Дементоры медленно отплыли от камеры, и двери с грохотом открылись. Мальчик вновь мог дышать. Только сейчас он понял, что дрожит с ног до головы, волосы намокли и прилипли ко лбу, и он был уверен, что лицо было мокрым ещё и от слёз. Гарри поднял дрожащую руку и попытался вытереть лицо.
Дверь открылась, и Гарри пожелал, чтобы это оказался папа. До этого момента он не понимал, что всё время подсознательно звал Джеймса. Но в камеру вошёл Блейк.