Я все-таки позвонил ее как бы бывшему бойфренду Брайану.
— Говорит Джаспер, — назвался я, когда на другом конце провода подняли трубку.
— Джаспер! Спасибо, что позвонил!
— Так в чем дело?
— Мы можем встретиться и выпить?
— Зачем?
— Просто так — поболтать. Знаешь «Королевского бэтсмена» у Центрального вокзала? Приходи к пяти.
— Приду в пять двадцать три, — ответил я, дабы сохранить контроль над ситуацией.
— Договорились.
— А что это за история, что я должен тебе помочь вернуться на работу?
— Лучше объясню при личной встрече, — ответил он, и я повесил трубку, полагая, что мой собеседник либо невысокого мнения о своем голосе, либо, наоборот, очень высокого — о своем лице.
Следующие двадцать четыре часа мое тело пульсировало от любопытства; мысль, что я кому-то могу помочь вернуться на работу, ставила меня в тупик. Но даже если это каким-то образом было возможно, с какой стати рассчитывать, что я захочу этим заниматься? Самое худшее, что можно сказать о человеке в таком обществе, как наше, это то, что он не способен удержаться в должности. В голове сразу возникают образы небритых неудачников — у них нет деловой хватки, и они с грустью наблюдают, как работа уплывает у них между пальцев. Ничего мы не ценим больше работы и ничего так сильно не осуждаем, как нежелание работать, и если кто-нибудь захочет посвятить себя живописи или сочинению стихов, лучше ему для собственного блага держаться за место в ресторане гамбургеров.
Стоило мне переступить порог «Королевского бэтсмена», как я увидел мужчину средних лет с седыми волосами, который махал мне рукой. Ему было под пятьдесят, на нем был крикливый костюм в мелкую полоску, почти такой же крикливый, как его волосы. Он улыбнулся мне, и его улыбка показалась мне тоже крикливой.
— Простите, я вас знаю?
— Я Брайан.
— Бывший бойфренд?
— Да.
— Но вы старый!
Он криво улыбнулся:
— Мне кажется, у нее есть что-то достойное знаменитостей.
— Знаменитостей? А кто знаменитость?
— Ты что, не знаешь, кто я такой?
— Нет.
— Не смотришь телевизор?
— Нет.
Он озадаченно посмотрел на меня, словно я ответил «нет» на вопрос: «Ты ешь, испражняешься и дышишь?»
— Меня зовут Брайан Синклер. Я уже пару лет появляюсь на девятом канале. Освещаю текущие события. Но сейчас в простое.
— И что из того?
— Хочешь пива?
— Спасибо.
Он пошел к стойке и принес мне пива, а я, под впечатлением его волос и костюма к ним в тон, ощутил нечто вроде паники. Пришлось напомнить себе: это ему требуется моя помощь, что дает мне преимущество, и я могу им в любое время воспользоваться.
— Видели вчерашнюю игру? — спросил я, когда он вернулся.
— Нет. Какую игру?
Я не ответил, ибо сам не знал, какую игру, — просто поддерживал разговор. Зачем ему понадобилось спрашивать, какую игру? Не все ли равно? Во что-нибудь всегда играют.
— Так чем я могу быть вам полезен?
— Вот что, Джаспер, как я уже сказал, я работал журналистом в программе последних новостей на девятом канале. И меня выперли.
— За что?
— В самом деле не знаешь? В последнее время об этом много кричали. Я брал интервью у двадцатишестилетнего отца двоих детей, который не только не платил алименты, но сам жил на пособие по безработице, поскольку не мог обойтись днем без телевизора. Я задал ему несколько вопросов, и вот в середине разговора…
— Он вытащил пистолет и застрелился.
— А говорил, что не смотришь телевизор!
— Иначе быть не могло, — ответил я, хотя и слукавил. Я все-таки иногда смотрел телевизор и теперь внезапно вспомнил повтор самоубийства в замедленной съемке. — Все это очень интересно, но какое имеет отношение ко мне?
— Если я откопаю уникальный материал, который еще никому не попадал в руки, то снова стану ценным кадром.
— А я тут при чем?
— Твой отец ни разу не давал пространного интервью о своем брате.
— Господи!
— Вот если бы бросить взгляд на историю Терри Дина изнутри…
— Чем вы сейчас занимаетесь? Работаете?