Я открыла глаза, и почувствовала себя наполненной и опустошенной одновременно.
— Потому что я не хотел, чтобы она знала о моей семье. Потому что я знал, что между мной и ею что-то не так. Потому что я не могу сравнивать то, как я люблю тебя, с тем, как я люблю ее. Это нечестно по отношению ни к ней, ни к тебе.
Коснувшись своей груди, я впилась ногтями в ткань.
— Потому что, когда я смотрел в ее глаза, пытался почувствовать что-то — что угодно — равное тому, что я чувствовал, когда ты оттолкнула меня. Потому что она не могла причинить мне боль. Потому что у нее не было на это сил. Потому что с ней было слишком безопасно, слишком легко, и потому что она не была шестеркой, семеркой, восьмеркой или девяткой. Потому что с ней не было риска достичь десятки.
— Но ты сказал...
— Я сказал, что ты никогда не будешь моей десяткой. Верно. Я не хочу, чтобы ты была десяткой. Я никогда не перестану расти вместе с тобой, все сильнее влюбляясь в тебя. Промежуток между девятью и десятью бесконечен. Но она бы никогда не зашла так далеко.
— По шкале от одного до десяти, — спросила я его, — на каком уровне ты меня любишь?
— Девять, — без колебаний ответил Шесть. — Я люблю тебя, Мира. Моей ошибкой было пытаться освободить место для любви к кому-то другому, когда ты уже эгоистично заняла все свободное пространство.
Я снова закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдох.
— Я опухоль.
— Ты не опухоль. Ты орган.
Я обернулась. Ветер из распахнутой настежь двери хлестал нас по голове, растрепывая мои волосы в разные стороны.
Шесть стоял в десяти футах от меня, одетый в кожаную куртку и шапочку. Его руки были засунуты в карманы. Я нажала на скрытый выключатель на острове, и нас залил свет.
То, как Шесть смотрел на меня, было именно тем, о чем я мечтала долгие годы. Боль, страдания, исцеление — все это было искуплено одним лишь этим взглядом. Его губы были мягкими, зеленые глаза блестели в темных глазницах. И в них жила безошибочная любовь, которая всегда принадлежала только мне.
— Потому что я увидел в тебе то, что хотел. Потому что ты была мне нужна. — Это был ответ на несколько вопросов. — Потому что мы оба совершали ошибки, и я не хочу жить с таким чувством сожаления.
Шесть шагнул ко мне, и я прислонилась спиной к столу.
— Я отменил свою свадьбу, потому что это мой любимый праздник.
— А я думала, что это твой самый нелюбимый праздник.
Он покачал головой.
— Он мой любимый, когда я с тобой. И я разорвал помолвку, потому что ты была права. Она не была мне нужна. Ты так глубоко вошла в меня, что я не могу избавиться от тебя.
— Так что, мы просто начнем все сначала? — спросила я. У меня перехватило дыхание. Новый сезон. — Тебе нравится начало.
Шесть слегка прищурился.
— А концовки у тебя хреновые.
Я подавила вздох.
— Тогда нам следует избегать конца.
— У нас никогда не было конца.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он остановил меня.
— Нет. — Его голос был тихим, твердым. — Мы никогда не расставались, Мира. Мы не можем.
— Я оттолкнула тебя. — Мои зубы стучали, но не от холода.
— Но ты никогда не бросала меня. Ты всегда была рядом.
Я подумала о своей татуировке с запятой. Это лучше, чем точка, и все же не совсем начало.
Шесть подошел еще на шаг ближе, и я закрыла глаза.
— Я не знаю, смогу ли я это сделать, — сказала хриплым голосом. Боже, как я этого хотела. Я хотела его. Я хотела той жизни, которую мы начали строить до того, как я отняла ее у нас. Я открыла глаза и обнаружила его прямо перед собой, в моем личном пространстве.
— Ты можешь, Мира.
— Откуда ты знаешь?
— Я купил твою незаконченную картину. Ту, что с вихрями.
У меня сдавило грудную клетку.
— Почему?
— Потому что это мы. Мы — это вихрь. Ты не закончила картину, не было четкого конца.
Это было сделано намеренно. Я не заканчивала ее специально. Шесть был прав. Картина была символом нас. Я не могла закончить ее, потому что она не была закончена. «Как я узнаю, когда она будет закончена?» — спросила я Элейн много лет назад. Она не ответила мне, потому что знала, что я сама найду ответ. Я бы поняла, когда картина будет закончена.
Картина так и не была закончена, потому что не была закончена и история. Наша история.
Его голос заглушал стук в моей груди.
— Я не хотел, чтобы картина досталась кому-то еще.
Шесть словно прочитал мои мысли. Хотя я добавила эту картину на выставку, я не хотела, чтобы она была продана. Наверное, я хотела, чтобы кто-то увидел ее и понял. И, конечно, человек, который ее понял, был тем, для кого она предназначалась.
Шесть шагнул ближе, и мы оказались друг напротив друга, стоя на пороге того, что, как я знала, должно было произойти.
Он поднял руки, обхватывая мое лицо.
— Ты все еще моя Секайлия. Твои щупальца все еще крепко обвивают меня. Даже когда ты оттолкнула меня, ты не отпустила меня по-настоящему, — Шесть запустил руки в мои волосы, крепко держа меня за голову. Его взгляд переместился с моих волос на глаза. — И я не позволю тебе отпустить меня.
— У каждого есть выбор, — напомнила я ему тихим голосом.
Его глаза заблестели.
— Тогда ладно. У тебя есть два варианта. Ты можешь остаться или попытаться уйти. — Его губы слегка приподнялись, прежде чем снова сжаться в тонкую линию. — Но ты не можешь выбрать второй вариант, если только не хочешь, чтобы я последовал за тобой.
Я знала, что даже если захочу уйти, то далеко не уйду. Да я и не хотела. Я закрыла глаза и глубоко выдохнула. Открыв глаза, я сказала:
— Я не могу обещать, что не испорчу все снова.
В его глазах было явное облегчение.
— Мы будем бороться. Мы будем причинять друг другу боль. Это так же неизбежно, как и то, что я буду любить тебя, несмотря на боль. Потому что с нами нелегко.
— Я не хочу легко.
Я положила руки на его плечи, скользнула по шее.
— Я хочу тебя.
Я встала на носочки и прижалась лбом к его лбу, желая, чтобы эта связь была всепоглощающей. Кожа к коже, грудь к груди. Губы к губам.
— Я хочу тебя. Только. Тебя.
В ослепительно ярком свете кухни, под завывание ветра за дверью, Шесть поцеловал меня. Наконец-то. И я знала, что он был прав. У нас никогда не было конца, потому что этот поцелуй не был похож на начало. Мы чувствовали слишком глубоко, чтобы это было началом.
Ты нужен мне.
Я нужна тебе.
Я люблю тебя.
Ты любишь меня.
Мы никогда не будем идеальными.
Но мы всегда будем «мы».
Это
не
конец.
Notes
[
←1
]
Заставлять кого-то чувствовать себя виноватым/не упускать ничего из виду.
[
←2
]
Тут игра слов — «run» бегать/вращаться.
[
←3
]
Лемниската — это геометрическая фигура, которая представляет собой замкнутое кольцо, напоминающее символ бесконечности (∞). Лемниската симметричной формы, не имеет ни начала, ни конца. Таким образом, создается впечатление бесконечности и непрерывности.
[
←4
]
Идиома, означающая расстраивать чьи-либо планы.
[
←5
]
Cecaelia (произносится как Секайлия) человек-осьминог из азиатской и индейской мифологии, существо с головой, руками и туловищем женщины (реже мужчины) и щупальцами осьминога или кальмара ниже талии — как у русалки или демона. Их иногда называют «морскими ведьмами», такими как Урсула в «Русалочке». Но они совсем не обязательно такие же злые и коварные, а чаще добрые, нежные и сильные девочки.