- А чего тебя ищут, убил кого-то? – деловито уточнила Сазонова, соображая, как ей быть. Ведь если убил, то, скорее всего, вампир – чудовище, которое в свою очередь должна убить она. Но, с другой стороны, если он чудовище, то почему не придушил ее сразу, чтобы уж наверняка посторонняя девица не помешала его пряткам в подворотне? И почему она не чувствует в себе правильного желания стать мечом возмездия и немедленно убить опасную тварь? Может быть, потому, что рядом с ней не тварь, а создание иной расы. Как эльфы, но с клыками. Только она еще не разобралась, что к чему. Значит надо разобраться.
- Нет, я не убивал, - надменно процедил собеседник, отвечая на вопрос заложницы(?).
- Почему тогда тебя ищут с собаками? – потребовала ответа Маша.
- Потому что дурак, - резко и на удивление самокритично выдал черноволосый красавец.
- О, - информация о том, что отсутствие интеллекта карается колом в сердце, если ты вампир, Сазонову озадачила. Она продолжала хмуриться и ждать пояснений.
- Поверил и доверился не той, - закончил вампир.
- Хм, «амор», - удивленно процитировала девушка любимую дедову присказку.
А клыкастый собеседник вскинулся, ожидая то ли подвоха, то ли еще какой гадости. Плащ разошелся, и Маша поняла, почему все это время от мужчины пахло железом. Он был ранен в плечо. Белая рубашка давно намокла и стала буро-красной.
- Еще и раненый, - констатировала Маша.
Теперь совершенно явно девушка чувствовала, как не просто красным, а бело-красным золотом начинает пылать в груди ставший частью ее тела ключ. Или это ее тело стало частью ключа и впитало в себя силу целительных плодов волшебных деревьев? Не важно, что случилось, то случилось. Значит, сюда, в эту подворотню, ее привели не для того, чтобы добить, а с прямо противоположными целями. Что ж, придется лечить, пока снова грязная толпа с собаками не набежала. Здесь и так воняет тошнотворно.
Стало быть, нечего стоять зря и болтать ерунду, надо работать! У нее еще к семинару политология нечитана! Правда, зачем химику или биологу этот предмет, Маша не понимала, но учила, как и все остальное, условно и, безусловно, нужное.
- Повернись и наклонись немного, ты высокий, я до раны не достану, - деловито предложила Сазонова.
- Зачем? – разом напружинился вампир.
- Лечить, - недоуменно пожала плечами девушка. А чего этот странный когтистый житель иного мира от нее ожидал услышать? Чтобы добить, разрешения обычно не спрашивают.
Вампир настолько опешил от предложения, что выполнил просьбу молча и лишь чуть заметно дернулся, когда Маша осторожно положила руки с растопыренными пальчиками на место травмы. Чтобы разом охватить площадь побольше. Свет, который правИло, смешанный с целительным светом волшебных плодов, ставших частью био- или энергосистемы (как правильно, без пол-литра не разберешь) девушки, полился на рану. Но только на окровавленном плече сияние не остановилось, распространяясь все дальше и дальше, заливая все тело вампира от пят до макушки. Маша терпеливо держала ладошки все то время, пока длилось лечение.
Утихло свечение само по себе без всяких действий, оставляя вампира исцеленным. Тот, будто не веря случившемуся, замер на мгновение, а потом расплылся в хищной ухмылке, подхватил Машу в охапку, та и пискнуть не успела. Взмыв в воздух безо всяких крыльев, превращений в туман, летучую мышь или иную способную парить фиговину, мужчина стал совершенно невидимым. Со скоростью хорошего велосипедиста он понесся прочь от города, где до сих пор с собаками и факелами искали лиходея.
Приземлился вампир весьма плавно на широкую ветвь большого дерева на опушке леса. Сел сам и, придерживая рукой свою спутницу, аккуратно усадил ее рядом на чуть шершавую кору вместо скамьи.
- После всего, что случилось сегодня, я не думал, что меня будет лечить и спасать человек. Девушка.
- Жизнь полосатая, как лошадка зебра, то белая, то черная полосочка. Самое главное, как говорит Витька, увлекшись пересчетом полос, не оказаться в попе, - констатировала Маша, задумчиво болтая кроссовками над бездной. Рука вампира придерживала ее железным хватом, так что ни малейшей опасности свалиться Сазонова не ощущала, ну если только ее нарочно не столкнут. Но зачем? Никакой выгоды или удовольствия. Пахло в лесу приятно, почему-то смолой и хвоей, хотя деревья вокруг были сплошь лиственными.