Занятия, пусть и сложные, если сравнивать со вчерашним боем, не показались Маше такими уж трудными. Если сопоставить перспективу получить тройку на экзамене и быть разорванной монстром, Мария однозначно голосовала за тройку. Да, скверно, но оценку всегда можно исправить, а вот целое и живое тело из кусочков, особенно кусочков, переваренных чудовищем, никак не слепишь.
В очередной раз путь домой Маша проделывала с утроенной осторожностью, и назавтра соблюдала постоянную бдительность и послезавтра и даже после-послезавтра. Хотя такое напряжение уже начинало надоедать. А приколиста Лешку, рявкнувшего в прыжке из-за штор: «Постоянная бдительность!», от участи быть превращенным в пару мини-Лешек спало лишь отсутствие реакции на помеху слева клинка-браслета. Зато от знакомства с парой увесистых книг, принесенных Веркой на МХК, голову шутника не спасло ничего. Защищать хулигана Маша не стала, заслужил!
Выносить мусор в этот же день Сазонова пошла почти вечером, все остальное время «съела» учеба. Но как же было здорово наконец захлопнуть книги, тетради, встать из-за старенького письменного стола и выйти из квартиры!
Свежий воздух, небо в облаках, пусть даже воздух и небо во дворе скромной пятиэтажки показались девушке едва ли не роскошью эльфийских лесов. Да уж, близость сессии и добросовестные усилия по подготовке даром не прошли. Голова гудела, как работающий трансформатор. Маша специально не бежала привычной трусцой, а шла медленно, чуть помахивая полным ведром, и с удовольствием дышала. Можно было, конечно, идти только с мешком, но после пары несчастных случаев, когда шов мешка разрывался в самый неподходящий момент, и приходилось собирать мусор по всему двору, Сазонова стала ходить с ведром. Тяжесть не велика, зато надежнее.
У контейнеров было почти тихо, а что воняло отбросами, так Маша не в оранжерею на экскурсию пришла и не в парфюмерный магазин, потому аромата французских духов не ждала. Поставив ведерко на старую скамейку, девушка затянула завязки на мешке еще плотнее и стала осторожно вынимать груз.
Браслет на руке отозвался алой вспышкой и стремительно превратился в меч. Маша перехватила рукоять и замерла на месте, пытаясь определить источник опасности. Рядом с помойкой спрятаться было просто негде, если только зарыться с мусор. Но оттуда никаких звуков не доносилось. Лишь деловито курлыкал пяток голубей, топчущихся между контейнеров, выискивающих и склевывающих невесть что в щебенке.
Как Маша ни прислушивалась, этого она ни услышать, ни увидеть оказалась не в силах. То ли это вообще было не в силах человеческих, то ли она еще не научилась слышать правильно. Стыдно, конечно, но клинок-ключ, ставший частью девушки, вновь сработал на опережение почти без содействия своей носительницы. Он метнулся не вниз, не в сторону, а вверх и сделал Машиной рукой несколько рассекающих воздух движений. Прямо в воздухе появились и, не долетев до щебенки, исчезли шесть частей странных созданий. Отдельно тушки, отдельно головы. Чем-то твари были похожи на птиц, вот только оперение было лезвиями, клювы цвета засохшей крови бритвенно-остры, так же как и черные когти, глаз же не было вовсе. Изучить их досконально или испугаться Сазонова снова не успела. Твари истаяли, оставляя после себя лишь странный кислый и резкий запах.
Сердце билось ускоренно, справляясь с впрыснутым в кровь адреналином, снова болели растянутые связки, а голуби как ходили с деловитым курлыканьем у Машиных ног, так и продолжали ходить. Глупые создания вообще ничего не заметили. И она, Маша, тоже едва не уподобилась в своей слепоте этим птичкам. Если бы не клинок, уже принявший форму браслета… Глубоко вздохнув, Сазонова тряхнула головой и выбросила мусор.
Что ж, испытания меча прошли успешно, теперь она успевала отреагировать, вернее, успевал меч, а Маша по-прежнему в таких ситуациях оставалась лишь двуногим придатком клинка. Но зато живым придатком. Зачем кому-то нападать на нее, Мария не догадывалась, но предоставлять возможность убить себя не желала. Не для того ее растили-воспитывали, чтобы всякие птицы заклевали. А значит, спасибо мечу, будем продолжать тренировки. В философию Маша никогда не вдавалась, даже университетский курс, абсолютно не понимая, банально зубрила, а уж применять к себе та лично или жизни в целом даже не думала. Потому приняла ситуацию как данность и продолжила жить.