Не видела девушка только одного. Собственно того, зачем полезла на чердак. Ключа.
- А где ключ? – хотела было спросить Маша у бабушки, оставшейся на втором этаже, да осеклась. На самом видном месте на гвоздике висел шнурок с ржавым ключом. Маленькие бороздки и длинный штырек. Но все такое ржавое, что и трогать руками побрезгуешь, чтоб не запачкаться.
Но раз бабулька просила… Может, это не тот ключ? Маша на всякий случай еще разок огляделась, других ключей, подходящих под бормотание старушки: «Ты его сразу увидишь, деточка, если глазки правильно смотрят…», не обнаруживалось.
Пожав плечами, Маша подцепила ключ с гвоздика, стараясь не запачкать джинсы (ржавчина вообще не отстирывается!), и полезла назад. Пусть бабушка сама решает, тот ключик или нет. Только для начала люк надо крепко припереть чуркой из горки рядом, чтоб опять не захлопнулся.
- Этот? – с выжидательной улыбкой встала перед старушкой Маша. Ключ покачивался на веревочке между бабой Нютой и девушкой.
- Этот, внученька, - неизвестно чему снова обрадовалась бабушка, да так, что у нее на глазах, кажется, даже слезы показались.
Маше даже неловко стало: из-за такого пустяка старушка, видать, переживала. А ей пяток минут – и все сделано!
Вручив веревочку с ржавым ключом бабульке, Маша снова умостила рюкзачок на спине и побежала по дороге к шоссе. Сазонова уже не слышала, как бормочет под нос себе бабка:
- Наконец-то, дождалась! Теперь дачку соседу продам и к Володеньке в Казань поеду! Он меня давно звал, да долг не пускал. Слово даденое у одра смертного - здесь ключу замену дождаться! Теперь и Васеньке спокойно будет! Будь счастлива, девонька! Спасибо тебе!
Домой Маша добралась уже почти к девяти вечера. Дверь открыла своим ключом, но на кухне горел свет. Значит, дедушка решил заглянуть. Долго ли до соседнего дома дойти?
- А, Маша! Явилась, не запылилась! – вышел встречать внучку дед Федор. Невысокого росточка, лысый, как коленка, но еще жилистый и крепкий старик.
- Привет, дедуль! – девушка чмокнула старика в бритую до синевы щеку.
- Как съездила, егоза?
- Хорошо, шашлыки пожарили, поболтали, у костра посидели, - отчиталась Маша.
- Пила? – с чуть наигранной суровостью нахмурился дед.
- Только красное вино, стаканчик, - не стала скрывать внучка. – Сам знаешь, пиво я не люблю, а водку только в компрессах от ушибов употребляю.
- Ну и ладно, - оставил расспросы старик. – Руки мой и на кухню топай. Я яишенку с колбаской и помидоркой как раз сгоношил. Поделюсь!
- Спасибо, дедуль, - улыбнулась Маша, зная, что старик всегда готовит на нее и на себя. Даже если ее нет дома. Так уж повелось. Родители вечно по экспедициям, а заботы о Маше на дедушке Федоре.
Росла Маша ребенком поначалу болезненным, потому дед и решил клин клином вышибать. Не слушая слабого писка обеспокоенных бабушек обоих родителей, сомнений дочери и возражений зятя, сам взялся закалять внучку. В какие мог спортивные секции ее позаписывал. Ушу, лыжи, волейбол, фигурное катание, плавание… Где только не занималась Мария за двадцать лет жизни. Медалей не заработала – для этого, как сказал мудрый дед, здоровье бы гробить пришлось, а не копить. Но от болезней Маша избавилась начисто! За последние пятнадцать лет девушка даже не чихнула ни разу, не то чтобы грипповать или иную пакость подхватить.
В умиротворенном молчании – оба были не охотники до пустого трепа – родственники поужинали, и дед стал прощаться.
Проводив его, Маша собралась ложиться. Только для начала стоило разобрать рюкзачок. Вытряхнув из него на диван кучку совершенно необходимых вещей – нож, бутылка с водой, кошелек, телефон, пакет с полотенцем, девушка недоуменно нахмурилась. Среди ее собственных вещей лежал виденный сегодня в первый раз в жизни ржавый ключ. Ржавчины, правда, на нем было куда меньше. Небось, пообтерся о Машины вещи.
Но чистота содержимого рюкзака волновала сейчас девушку в последнюю очередь. В своем здравом уме и памяти Маша никогда не сомневалась, она точно помнила, что вручила ключ старушке. Та никак бы не смогла догнать и тайком засунуть ключ в вещи Марии. Тогда почему ключ оказался тут? Непонятно совершено!