С одной стороны, оставь девочка меч и свое предназначение, было бы все так просто – ее быстрая смерть, закрытие контракта, оплата, с другой, чем-то эта упрямая малявка циничному демону пришлась по сердцу. Быть может, какой-то своей абсолютной внутренней цельностью и чистотой, которая не свет, но и не тьма. Вот как на него смотрела: спокойно, без страха, брезгливости или фанатичного восхищения демонопоклонников. Она видела перед собой не монстра, подлежащего истреблению, не мечту о толике власти и силы, а просто собеседника. Рядом с ортэс неизменная жажда смертей, мук и разрушений, поющая в крови, утихала с набата до невнятного шепота. Думалось удивительно легко и свободно на всех уровнях мышления.
И, пожалуй, демон был не прочь воспользоваться этим интересным свойством живого гармонизатора еще раз, другой, третий, а потому прозвучало следующее предложение:
- Ортэс, я могу дать тебе свою метку, будто печать добычи, и тебя не тронет никакая иная тварь слабее меня, даже если ей отдан такой приказ.
- Зачем? Ты демон, значит, по доброте ничего делать не мож… не долж..., - Маша споткнулась, подбирая то слово, которое ей чувствовалось самым правильным, - не способен. Это идет против сути. В чем твоя выгода?
Да, демона она не боялась. Маша вообще никогда не боялась чего-то, кого-то или за себя, только за дорогих ей людей. Почему? Неизвестно, такой уж родилась или была воспитана. Но сейчас Мария четко понимала: перед ней чрезвычайно опасное создание, которое удерживает от нападения лишь какие-то личные соображения и толика странных принципов, ничего общего с понятием «причинением добра ближнему и дальнему» не имеющая.
Демон поскреб когтями раздвоенный подбородок и неожиданно для себя коротко сформулировал правдивый ответ:
- Подле тебя жажда крови и чужих мук, бурлящая в душе и дурманящая разум, слабеет. Удобно размышлять.
- Значит, меня с твоей меткой не тронут, а взамен ты хочешь бывать в моем обществе, когда тебе нужно будет подумать? – сформулировала желания и условия собеседника Маша. И, получив утвердительный ответ, прислушалась к себе, к своему ощущению меча-ключа-двери-правИла и согласилась:
- Хорошо.
- Да будет так. Дай руку, - копыта захрустели по обледенелой траве, когда демон шагнул к девушке.
Маша доверчиво протянула правую. Черный коготь прошелся по мягкой коже, не надрезая, не выжигая, скорее рисуя острым кончиком, как пером. Секунда, другая и на запястье девушки затанцевал, будто переливаясь и перетекая, фрагмент черно-красного орнамента, схожего с тем, что украшал демона. Не унизительное клеймо, а рисунок.
- Красивый узор, - оценила девушка нежданный подарок, покрутив запястьем, которое охватил оригинальный браслет.
Демон, никогда не рассматривающий личные узоры с точки зрения эстетики, а только в качестве источника информации и магии, озадаченно хмыкнул. Для него красота измерялась изгибом и размером рогов, формой когтей, силой удара копья-хвоста, яростью пылающего пламени или буйным безумием шторма, но никак не узорами на коже. Все-таки люди очень странные создания!
продолжение от 08-07-2021
Маша опустила руку, и тонкий обруч трансформированного клинка скользнул вниз, целиком скрывая рисунок метки. Кому надо – почувствуют, а в глаза не бросается.
- Можешь пожелать, по твоей воле метка станет невидимой для смертных глаз, - небрежно предупредил демон.
- Спасибо, - улыбнулась девушка.
Ей не хотелось демонстрировать нательное украшение дедушке. Про демона рассказывать было нельзя, как и про все иное, связанное с миссиями правИла. А татуировки дед Федор сильно не одобрял. Когда видел на мужиках, просто ворчал, а вот если на женщинах, то этаким жутким непотребством возмущался от души.
Почему никому нельзя говорить о ключе, Маша не до конца сознавала, только чувствовала, что именно так и только так правильно. Наверное, дело было в каких-то законах миров, о формулировках которых ей никто не поведал. Да и к счастью! Потому что они бы точно были какими-нибудь философскими и вызвали бы у практичной Маши лишь головную боль. Так что и к лучшему, что ей лишь всучили КЛЮЧ, предоставив до всего остального возможность доходить на опыте самой, или не доходить. Наверное, это тоже было каким-нибудь правилом и правом. Великим мыслителем себя Сазонова никогда не считала. Но любую работу привыкла делать на совесть, сколь сложной или неприятной она бы ни была. Если найдется кто-то, кому нужно будет передать ключ, Маша сделает это, наверное, с облегчением, но, пожалуй, и с толикой грусти.