- Я же сказал, в следующий раз, - намекнул дроу, сделав ударение на слове «следующий», потом он подмигнул окончательно взбеленившемуся рыцарю, и добил еще одной фразочкой: - Не удивлюсь, что и пророчество про тебя, Мария, они украли у нашего Повелителя и поспешили истолковать к своей выгоде… О, чу! Да доблестный сторонник света лучезарного замолчал. Бьюсь об заклад, с ним не поделились источником откровений! Боюсь, с ним даже деталями украденного пророчества не поделились, велели отправляться и все.
Дроу совершенно очевидно нравилось доводить рыцаря до белого каления. Маша посочувствовала не столь языкастому бедолаге и попросила:
- Не надо, Зэр, хватит.
- Он черен, солнечная дева, и лишь зло несет в сердце своем, не стоит пускать чудовище на порог, не стоит вести с ним бесед, - выспренно объявил Фалькор.
- Ну… он не пытается меня убить, а что до цвета… ты чего, расист? – удивленно нахмурилась Мария, вполне мирно воспринимая темно-серую кожу дроу.
Слова «расист» белый рыцарь не знал и снова завел шарманку о тьме в душе гостя. Маша договорить не дала, взмахнула рукой, обрубая монолог, и четко расставила знаки над «й»:
- Фалькор, я, как мне объяснили, ортэс, гармонизатор, и по работе общаюсь с разными созданиями. Если они не пытаются убить меня, я не трогаю их. Да, некое пророчество существует, но его толкование неоднозначно. Мы с Черным Властелином обсудили проблему и решили пока отложить бой. Я очень надеюсь, что нам вообще не придется сражаться. Конечно, если ты готов поучить меня владению мечом, я приму уроки с благодарностью. Но ругать моих гостей, а тем более драться с ними не позволю.
Зэр звучно защелкал пальцами, скорее всего, воспроизводя принятый у дроу аналог аплодисментов. Фалькор насупился, нахмурился и сердито засопел. Но проклятый черный был прав – истоков пророчества рыцарь не ведал и мог, увы, мог допустить, что оно оказалось обрывком, добытым из черных недр.
Белый рыцарь на многое привык закрывать глаза, но в последнее время они почему-то закрывались все неохотнее. Может, потому что он искупался в горном источнике одного далекого монастыря, братья которого уверяли молодого рыцаря в чудодейственной силе воды, освобождающей дух и тело от всего наносного, оставляя лишь истинную чистоту.
Однако ж, сдаваться без боя Фалькор не привык. Он мрачно проронил:
- Остерегись, дева, доверившемуся тьме легко заблудится.
- А если свет бьет в глаза, легче легкого шагнуть не туда, - намекнул дроу, и интонации его были мурлыканьем большого хищного кота, на миг-другой спрятавшегося когти-лезвия.
- Пошли лучше пить чай с печеньками? – предложила Маша.
- Охотно, ортэс! О, как мне сейчас, должно быть, завидует Повелитель! – ухмыльнулся дроу, на миг становясь не великим черным воином, разящим врагов мечом и словом, а хулиганистым пацаном, пусть и радикально серого цвета.
- Я тебе с собой для него отложу в пакетике, угостишь, - от души пообещала девушка, сама любившая домашнее творожное печенье больше всех магазинных сладостей.
Чаепитие начиналось как встреча враждебных сторон за столом вынужденных переговоров, во всяком случае, со стороны Фалькора. Что на самом деле испытывал дроу и что он демонстрировал на публику - оставалось на совести самого темного эльфа. Но по губам его нет-нет, да скользила легкая улыбка, то ли в насмешку над незадачливым рыцарем, то ли над всей ситуацией и обстоятельствами в целом.
Хотя стоило темному гостю пригубить хорошо заваренный чай и захрустеть печенькой, как он отбросил игру в издевки и переключился в режим гурмана. Никакие изыски стола Повелителя не шли в сравнение с неказистыми лакомствами, испеченными ортэс, может быть, потому, что домашнее Машино печенье и не являлось хитромудрым изыском, подкупая именно своей простотой. Оно просто было вкусным! Даже расплавленный до коричневого цвета сахар на подошве крохотных печенюшек гармонично дополнял вкус белых вкраплений сверху, а сухая корочка – чуть влажное нутро лакомства.
Сейчас дроу полностью понимал своего друга и повелителя вот уже несколько суток пребывающего в странно-мечтательном состоянии. Он даже не убил нерадивых слуг, пришедших с вестью о горстке кристаллов-шпионов, найденных в башне пророчицы, из которых лишь половина оказалась собственностью самого повелителя и его службы охраны. Впрочем, подкинуть кристаллы в запасы травы, которую курила старуха, было интересной идеей. И нашли-то их лишь после того, как сумасшедшая бабка, задолбанная Деем с требованиями уточнить пророчество, почти скурила один кристалл, едва не подорвав себя вместе с башней. Правда, новых откровений все одно не выдала. Ортэс скверно вписывались в рамки пророчеств, они вообще выпадали из реальности, потому что меняли ее одним своим фактом существования и ничтожными с виду действиями. Это как камушек, безвредный на равнине, но способный в горах спровоцировать мощнейшую лавину. Хотя камушек-ортэс способен был вызвать лавину и на равнине, если именно там она требовалась. Дроу, как старушку-пророчицу к ее травкам, тянуло к ощущению высшей правильности бытия, создаваемому ортэс одним фактом своего существования. Правильности и парадоксального уюта.