Глава 20. Гость поневоле
- Ты умеешь открывать дверь по желанию? – уточнил Зэр.
Маша помотала головой.
- Вот видишь. Нам же без проводника закрыт путь в такие миры, балансирующие на грани то ли катастроф, то ли изменений. Законы Мироздания нарушать категорически не рекомендуется, - наставительно резюмировал дроу. – Они для всех писаны, и не кровью, а сутью душ, и чреваты крушением структур.
- Как же быть? – выслушав такое очень умное предостережение, Маша с равной надеждой вгляделась в лица рыцарей.
- Ну… мы можем его убить здесь и сейчас, - равнодушно пожал плечами дроу, вызвав речами легкую тень сожаления у Фалькора, все еще помнившего детские считалочки. - Или, если тебе это столь претит, ортэс, вам обоим придется подтвердить ритуал службы фэйри и вместе ждать, когда откроются врата в подходящий мир, откуда Древний сможет уйти к своему Двору. Если, конечно, он не предпочтет украсить алым платом зелень трав.
Кажется, последнее предложение было цитатой, но совершенно неизвестной Маше, пусть и внимательно изучавшей все положенные программой произведения, но почти никогда не читавшей стихов ради удовольствия. Проза ей нравилась больше. А может, да и скорее всего, дроу цитировал что-то из классики, принадлежащей перу гения иного мира.
Скорбеть и поносить человечество в целом и Машу в частности Фэб перестал, едва заговорил дроу. Он прислушивался к каждому слову крайне внимательно, взвешивая на весах чести собственные желания.
продолжение от 26-08-2021
Человечке он идти в услужение не хотел, но возможность вернуться к родным Холмам значила для Древнего слишком многое.
Потому он повернул лицо к Марии и почти брезгливо проронил:
- Я дам малую клятву служения, но постели с ней не разделю.
Маша от такого хамского высказывания поперхнулась воздухом и выпалила:
- Вот уж нет и не надо! Двоим нам точно тесно будет, я тебе на диване в гостиной постелю. А еще лучше, если ты листиком снова будешь. Кормить не надо и места не занимаешь. А как подходящий мир найдем при следующем задании, там и уйдешь…
- Я не смогу в ином обличье пребывать непрерывно, - нехотя признался в слабости фэйри, попутно уязвленный до глубины души тем, что смертная не огорчилась тем, как была им жестоко отвергнута. И какая смертная… неказистая рыжая простушка! А ведь от любви к нему некогда умирали принцессы!
Маша, не ведающая о страданиях оскорбленного самолюбия Фэба, миролюбиво предложила:
- Значит, будешь листиком сколько можно, чтобы себе не навредить.
- Клянись, Древний, хранить тело, силу и душу девы, и чтоб без уловок, а то не признаем клятвы свершившейся. И поторопись! Нам пора уходить, останешься без свидетелей, - жестко подтолкнул фэйри Зэр. - Девушка ваших обычаев не ведает, скрепить узы не сможет, связи не будет, боль вернется. Иль ты вовсе желаешь развеяться искрами по миру?
Фалькор нехотя кивнул, подтверждая необходимость своего ухода. Да, за эти часы случилось столько всего, что ему следовало вернуться и доложить о странностях пророчества и прочем. А уж потом можно будет снова прибыть к Марии, чтобы начать ее обучение искусству обращения с клинком. И его, наверное, снова чем-нибудь вкусным угостят!
Фэйри встал, приблизился к ортэс и решительно сцапал ее ладони, намеренно чуть ли не до крови вонзаясь в девичью кожу острыми ногтями.
- Ветром, водой, огнем и землей клянусь хранить здравие телесное и душевное девы сей, покуда не придет мне срок вернуться домой. Клятва моя до тех пор нерушима будет, покуда живо стремление ортэс свои силы приложить к моему возвращению, - мелодичный голос фэйри прозвучал неожиданно сурово.
Закончив речь, Фэб наклонился и почти укусил Машу в губы. Сазонова отшатнулась, изумленно распахнув глаза. А фэйри между тем поднес ее левое расцарапанное запястье к губам, слизнул выступившую кровь и замер статуей.
- Слово дано, - подтвердил Фалькор.
- Клятва принесена, - кивнул дроу и с легким смешком пояснил:
- Ортэс, фэйри скрепляют клятвы кровью и поцелуем. Только такие для Древних надежнее железных оков.
- Поняла, просто странно очень, - серьезно кивнула Маша.