Миг-другой, и шум вод, и порыв свежего ветра, донесший до рыцаря мелкую взвесь капель, стали явью. Фалькор оказался на каменной площадке у водопада.
- Впечатляет, - оценил пейзаж дроу, вставший слева от рыцаря, и тот невольно вздрогнул. Фалькор никак не ожидал, что черный последует за ним.
- Ты? – удивленно выдохнул рыцарь.
- А кто ж тебя назад поведет? – хмыкнул дроу, добровольно взваливший на себя роль курьера экспресс-доставки живого товара. – Ты не подумай, белый, никакой игры в благотворительность. Мне чихать на тебя и твоих собратьев по ордену, хоть сожрите друг друга пауками в банке. Меньше светлых, чище мир. Это все ради Дея и ортэс.
- Я понял, - резко согласился Фалькор, которого суждение черного резануло по принципам и убеждениям вернее меча и куда более болезненно. Еще вчера он не поверил бы едким словам дроу ни на медяк. Но нынче он видел безумие, пляшущее в глазах Серо, отправляющегося по срочному заданию, видел шестерых, поднявших мечи на ортэс, и слышал выводы Дейдриана. Может, Фалькор и был до определенной степени фанатиком Света, но дураком, возможно к нынешней собственной скорби, не слыл отродясь. Идеализм отнюдь не всегда равен идиотизму.
У горного водопада, завораживающего своей дикой красотой, дул пронизывающий ветерок, чувствительный даже для тех, кто был одет. Теплолюбивый Зэр передернул плечами и с легким уважением покосился на белого:
- Так ты тут купался?
Фалькор молча кивнул.
- И ушел на своих двоих, не обратившись в ледышку?
- Водопад только поначалу обжигает холодом, потом внутри разливается жар, глушащий холод, - пояснил рыцарь и беспомощно огляделся.
Зэр кинул на спутника вопросительный взгляд, дескать, что теперь случилось?
- Пара монахов обычно пребывает в медитациях близ водопада. Я хотел просить разрешения набрать воды и флягу для этого, - ответил Фалькор.
- А-а-а, проси, - невозмутимо согласился с планами дроу, чуть дернув в сторону острым подбородком.
Только четко проследив траекторию, белый рыцарь заметил спокойно сидящих на одной из каменных площадок у водопада бритых наголо монахов в светлых серо-бежевых одеждах: короткой тоге и штанах. Обуви горные братья не носили в принципе, но при этом ухитрялись не ранить ноги. То ли спасала феноменальная сила духа, защищающая хрупкую плоть, то ли набиваемые за годы босоногой жизни жесткие мозоли.
Обрадовано вскинувшись, рыцарь бойко вскарабкался на новый уступ к монахам. Остановился рядом и стал терпеливо ждать, пока лысые братья закончат или прервут медитацию. Зэр тоже с интересом оглядывал парочку бритых. У первого самой выдающейся чертой внешности были невозможно лопоухие уши, у второго – длинный, крючковатый, впору иному троллю, нос. В остальном же монахи выглядели совершенно заурядно. Человеки, как человеки.
Когда сомкнутые веки обоих обитателей гор распахнулись, а глаза синхронно и остро впились в лица спутников, Фалькор почтительно заговорил:
- Света, братья! Я прибыл к вам с благодарностью в сердце и просьбой на устах.
- Путеводного света в ночи и благодатной тени в полдень, брат, - отозвался один из монахов и замолчал, давая возможность рыцарю озвучить просьбу.
- Водопад смыл пелену с моего разума, но прочие мои братья связаны рабской сетью. Я мечтаю даровать свободу и им. Прошу вас о малости: мне нужна фляга со здешней водой, наполненной дивной силой.
Монахи переглянулись, и прозвучал ответ:
- Вода течет здесь по собственной воле, не в нашем праве менять ее путь. Мы лишь направляем к источнику тех, кто нуждается. Ты можешь унести влагу с собой ровно столько, сколько способен в том, что есть при тебе или у спутника твоего. Все так, не иначе, все в воле Творца!
Фалькор озадаченно моргнул, а дроу зло усмехнулся:
- Вот только мы тары под водицу не прихватили и здесь ею не разжиться. Даже чашку из камня не выдолбить. Добрые монахи нам все пути своим «разрешением» перекрыли. Если только рубахи снять и намочить, а в замке отжать или сапогом зачерпнуть? Что делать будем, а, белый?