Он был почти одет, лишь котта покоилась на стуле рядом и шнуровку рубашки кто-то распустил, облегчая дыхание спящему. Первые пару секунд рыцарю было немного стыдно, а потом он решил наплевать на правила приличия. Не голый же он с парой девиц на ложе проснулся, ничьей скромности не умалил. И вообще, если всяким черным дроу можно трескать печенье на кухне у ортэс, то и белым рыцарям вздремнуть поблизости тоже никто не запретит. Хотели бы помешать, разбудили. А его сон тревожить не стали, наоборот, накормили, позаботились и дали выспаться.
Судя по положению солнца за окном, спал рыцарь недолго, самое большее пару часов. Разрушая эту наивную уверенность, слева от ложа раздался мелодичный смешок и звонкий голос Древнего протянул:
- Ну и горазд же ты дрыхнуть! Более суток поваленным деревом в лесу лежал. Если б не черный, я бы тебя давно растормошил. И она запретила. Пожалела. Хотя… - Фэб сделал вид, что задумался, или в самом деле какая-то крупица сочувствия закралась в его буйное ледяное сердце. – Черный говорил, ты теперь владыка над рыцарями в своих мирах. А водить воинство – та еще морока. Умаялся с непривычки-то, особливо если о нуждах телесных забывал. Вы, люди, такие хрупкие порой, только поиграть соберешься, раз – и сломались.
Фэйри скорчил недовольную гримаску капризного ребенка, у игрушечного солдатика которого «случайно» отвалилась нога. А ведь ничего не делал, только пару… десятков раз на пол уронил, пяток наступил и разочек сжечь попытался, когда утопить не получилось.
- Леди Мария в доме? – споро одевшись под сентенцию Фэба, справился Фалькор.
- Занимается науками, у нее испытания завтра поутру, - ответил фэйри, не вдаваясь в подробности, смысла которых не ведал, да и не особенно стремился вникать. Если скачки по мирам и всякие веселые приключения Древнего забавляли, заставляя смириться с противоестественной связкой человек-фэйри, то науки технического мира, как точные, так и гуманитарные, навевали откровенную скуку. Потому Фэб удалился от ортэс на максимальное, какое только мог себе позволить без ущерба для комфортного бытия, расстояние и нашел подходящее занятие.
Он развлекался наблюдением за дрыхнущим рыцарем. Ну, как развлекался. Непросто смотрел. Поначалу часа три или пять пытался навеять засоне кошмар поужаснее. Тщетно! Рыцарь беспечно улыбался во сне и шлепал губами, будто видел что-то очень вкусное. Поскольку ни многоглавое с тысячью зев чудовище, прозванное Поглотитель Бытия, ни туманные кошмары Бездны Двора на право именоваться вкусной и здоровой пищей претендовать не могли, Фэб признал личное бессилие в деле выкошмаривания толстокожих идиотов.
Его чарам твердолобый чурбан-рыцарь оказался не по зубам. То ли слишком тупой, то ли слишком белый. Эх! Потому Древний придумал другое развлечение и вот уж ему-то отдался всеми сердцем, вдохновением и душой, которой, как напропалую врали в иных мирах, у фэйри обоих Дворов не имелось. Идиоты! Без души невозможен полет вдохновения, фантазия, радость и смех. Жестокими, по скудному разумению людей, Древние были, но чтоб бездушными – никогда!
Одним словом, вдохновившись разлукой с родиной и созерцанием чуда у водопада, Фэб принялся творить. А кто скажет – вытворять – тому не грех и в физиономию плюнуть! И вообще Фэб Кнутовище всегда любил умиротворяющие пейзажи. Гобеленами в иных покоях Холма он мог любоваться часами.
Потому фэйри засучил рукава, достал из-за пояса свои прекрасные кисти и принялся творить, отключившись от реальности. О, этот полет фантазии и радость созидания – они были не чужды Древнему, разумеется, на свой манер.
Кажется, пока он творил, в комнату заходил черный рыцарь. Но препятствовать работе не стал, даже пытался выразить одобрение – похлопать по плечу. Фэйри рефлекторно оскалился и чуть не оттяпал фамильярному дроу протянутую руку. Тот внял предупреждению острых зубов и удалился, посмеиваясь. Вроде как и ортэс в комнату не пустил. И к лучшему, нечего ЕМУ мешать!
Взбодренный сном рыцарь вскочил с кровати, а фэйри почти нетерпеливо – как каждому выдающемуся мастеру ему не терпелось узреть реакцию на свое творение – посоветовал: