- У ортэс есть купальня. Освежись, прежде чем предстать перед девой!
И даже ткнул рукой в нужном направлении.
Фалькор смущенно кивнул и побрел туда, куда сказали. Там-то перед высоким зеркалом над раковиной его и ждало столкновение с художественной реальностью. Сказать, что рыцарь заорал, было бы сильным преувеличением, но его сдавленный шокированный вопль Маша все-таки услыхала и поспешила на помощь.
Фэйри, разумеется, тоже ринулся в нужном направлении. Рыцарь стоял в ванной и пялился в зеркало на свой торс, где играл всеми красками радуги водопад. Тот самый, у которого он давеча наполнял бутыль. А на спине, Фэб не был уверен, успел ли Фалькор разглядеть диво – простирались два зеленых холма Древних. Удачно получилось! Грудь и спина у рыцаря широкими оказались, а сон беспробудным.
Если касательно причин чудесного явления водопада на груди рыцаря у Маши могли быть какие-то сомнения, то Холмы на спине Фалькора, отраженные в зеркале, однозначно указывали на творца картинок.
Девушка только тихо вздохнула и спросила у проказника:
- Зачем?
- Красиво, - светло и безумно улыбнулся фэйри, пожимая плечами. Но все-таки опустился до чуть более развернутых пояснений: - Было скучно. Черный учит тебя и принес бумажки, на которые ты покупаешь еду, этот лишь спал и ел. Я взял плату.
Фалькор стал свеколько-красным, а Маша поспешила успокоить беднягу:
- Я не беру денег с друзей, Фэб! И шутка хороша лишь тогда, когда радует и того, над кем пошутили. Как смыть картинки?
- Никак, - оскалился обиженный фэйри, - или вместе с кожей. Содрать?
- Не надо, - поспешно отказалась девушка, уже немного зная своего вынужденного безумного соседа и то, что у него слово (любое, даже самое невозможное на первый взгляд) с делом не расходится.
Мария обратилась к рыцарю, фактически уволакивая фэйри за дверь:
- Прими душ, я тебе пока покушать разогрею. Гречку с тушенкой будешь? Поешь, и подумаем, как быть.
Фалькор покорно склонил голову. Живописные объемные картинки, неизвестно как оказавшиеся на теле, его, разумеется, волновали, но замечания проклятого фэйри кололи посильнее двух пейзажей на коже. Плоть - это всего лишь плоть. Как же так, он не думал ни о чем, принимая заботу ортэс, угощение и приют, думая в первую очередь о тепле душевном. А черный, именно черный, отплатил деве за заботу звонкой монетой.
То ли реальность решила посмеяться над рыцарем, то ли у Зэра имелась магическая возможность определить, что творится в доме ортэс. Когда Фалькор после поспешного омовения явился на кухню, там еще не было Марии, вероятно, разбирающейся с манерой фэйри шутить над спящими. Зато уже был проклятый черный.
- Кстати, поздравляю, рыцарь-спаситель, - отсалютовал белому чашкой с чаем дроу и не преминул глумливо ухмыльнуться, намекая на истинную ценность своих славословий. Небось, уже знал обо всем и не только о новом статусе Фалькора, но и о проделке фэйри и о муках совести белого рыцаря.
Потому в ответ на ехидные поздравления рыцарь лишь кивнул и спросил:
- Деньги мира ортэс, как их достать?
- Тебе мой способ не подойдет, - усмехнулся серокожий. – Я продал в лавке несколько камешков под туманным мороком и подложил деньги в шкатулку, где ортэс хранит сбережения.
Зэр говорил, а сам искоса посматривал на тощий кошель рыцаря, где едва ли сыщется десяток монет серебром. У белых, истинно белых, с деньгами всегда туго – не умеют ни грабить, ни торговать толком. Похоже, повышение в должности Фалькору достатка не прибавило. Этот блаженный о собственном благосостоянии как не думал прежде – есть где голову для сна преклонить, чем перекусить имеется – и ладно, - так не озаботился деньгами и теперь.
Фалькор же вздохнул, соглашаясь с мнением дроу: в том, что Мария примет оплату, рыцарь сильно сомневался. Выход, изобретенный хитроумным дроу, оценил не без зависти и одновременно согласился: он так не сможет. Ложь даже ради призрака выгоды недопустима. Подложить же в ту шкатулку, о которой говорит Зэр, монеты из собственного кошеля – не выход. Раскроют, обидятся и вернут. Придется, видно, просить дроу обменять его деньги на местные ради помощи ортэс. Унизительно, но ловкачом рыцарь отродясь не был и становиться не собирался. Дроу, конечно, не упустит случая подколоть, но, скорее всего, поможет. Он ведь не для себя, для Марии просить будет.