Хочу спросить и не решаюсь — боюсь, что ответ разобьет мне сердце.
12
КАЙ
Помощник Рохана вручает мне телефон.
— Доктор Танзер на линии, — говорит он, выходит из кабинета и закрывает дверь.
— Привет, мам.
— Кай, слава богу. С тобой все в порядке?
— Да, отлично.
— Ты с Роханом?
— Да. Ты не сказала мне, что он генерал-майор.
— Возможно, мы пришли бы к этому, если ты не убежал так быстро. Но мне очень жаль, что в тот день там были другие военные. Я не знала о них.
Верю, что не знала, но если имеешь дело с генерал-майором, то чего еще ждать? Впрочем, этого я не говорю. Он, в общем-то, парень как будто неплохой. В любом случае, нам с мамой надо помириться.
— Ладно, давай оставим это; все в порядке. Мне надо сказать тебе еще кое-что. Рохан говорил, ты знаешь о том, что он собирает отряд для похода в Шотландию, чтобы найти Алекса. Я иду с ними. — Я попросил у него разрешения самому сказать ей об этом.
— Ты что?
— Прошу тебя, не заводись. Я знаю Алекса как никто другой. Я должен пойти.
На том конце линии повисает долгая пауза.
— Будь осторожен, — произносит она наконец. И в этих двух словах я чувствую все то, что она не говорит: ей это не нравится, она боится, что со мной может что-то случиться, но понимает, что я должен это сделать. И эти два слова действуют на меня сильнее, чем долгие споры и возражения.
— Обещаю.
— Ich hab dich lieb.
— Я тоже люблю тебя.
В тот день все происходит быстро. Прибывают военные из разных подразделений: армия, ВМС, ВВС — у всех иммунитет.
Рохан поручает мне обратиться к группе почти в сотню человек, которые прибыли к концу того дня, объяснить им, как выжившие могут влиять на чужое сознание и как я научился блокировать их. На случай, если это сможет помочь.
Мы выступаем на север завтра.
13
ФРЕЙЯ
Я тихонько проскальзываю в свою комнату.
— Ну, как все прошло?
Вздрогнув от неожиданности, резко оборачиваюсь. Ксандер стоит в темноте.
Трудно определить, что сказать, а чего не говорить. Правда и ложь, справедливость и несправедливость перепутались и потерялись у меня в голове.
Он знает. Подходит ближе, берет меня за руку, держит в своей так нежно, словно это какая-то драгоценность.
— Поступить правильно зачастую самое трудное, — говорит он. — Но ты знаешь, что правильно — для нас и для всех таких, как мы. Не правда ли?
И сомнение покидает мою душу. Я киваю.
Он улыбается.
— Расскажи мне.
И я рассказываю все, что узнала от Шэй. Рассказываю — и его улыбка тает. Мне тяжело видеть, какую боль причиняет ему это предательство. Как больно ранит его Шэй. Именно так она всегда и поступает, да? Предает самых близких ей людей. Сначала Кая, теперь своего отца. Она не стоит ни одного из них.
— Шэй намерена уйти и рассказать посторонним о наших планах? — переспрашивает он. — Ты уверена?
— Да. Вне всяких сомнений.
— Дай мне послушать — каждое слово, — просит Ксандер. Он соединяется с моим сознанием и видит и слышит весь наш разговор с Шэй, и не только слова, но и все оттенки чувств в ее ауре, когда она произносит их.
— Ах, Шэй, — печально вздыхает он. — Сначала твоя мать, теперь ты. Я надеялся, ты окажешься другой. Что, став выжившей, ты станешь одной из нас. Но я ошибся.
— Ты не можешь ей доверять, — говорю я, — после всего этого.
— Да, теперь я это понимаю.
— Ты должен остановить ее. — Мы оба знаем, что намерена сделать Шэй, и боль наполняет нас обоих. На что она тратит свою жизнь, свой талант, в которых так нуждается ее отец?
Но потом улыбка возвращается на его лицо.
— Спасибо, что делаешь это для меня. Фрейя. И у меня только что появилась блестящая идея: жизнь Шэй будет иметь смысл. Она станет путеводной звездой, которая выведет нас из мрака на свет. — Ксандер привлекает меня к себе. — И ты будешь рядом со мной.
14
КЕЛЛИ
В голове у меня теснится слишком много всяких мыслей и образов, и просыпаюсь я рано. Небо в окне лишь начинает сереть, заря только занимается.
Возможно ли, что мой сон про Дженну был откровением? Возможно ли, что ее действительно сожгли в той комнате, превратив в источник заражения?
Она сгорела заживо. Как Септа.
Я до сих пор не в силах понять, зачем кому-то могло понадобиться такое. И кто это мог быть? Есть только один ответ, одна вероятность, да?