— Я просто не представляю как…
— И, тем не менее, все именно так, каким бы неправдоподобным ни казалось.
— Септа делала все возможное для Келли.
— Да? Или, может быть, просто держалась за Келли, чтобы удерживать тебя?
Замечаю вспышку гнева в его ауре, и хотя сказала я лишь то, что думала, возможно, все же зашла слишком далеко.
Он быстро подавляет гнев.
— Ты слишком много времени размышляешь не над тем, над чем нужно. Довольно уклоняться, Шэй. Тебе надо сосредоточиться на поисках средства от эпидемии, и потом предпринять еще одну попытку.
Я скрещиваю руки на груди.
— Слишком поздно. Все местные, кто заразился, уже умерли.
— Мы кого-нибудь найдем. Есть места, где эпидемия все еще распространяется, продолжая убивать людей. Что если б ты могла помочь им? Разве ты не хочешь?
Я качаю головой.
— Не потому что не хочу, просто не могу. — Я встаю и выхожу, обрывая разговор. Мне как-то тревожно, и я не вполне понимаю, почему. Если появится шанс, пусть даже крошечный, что я могу найти способ, не следует ли мне попробовать?
Но скольким еще умирающим я буду давать ложную надежду?
Нет. Я не смогу пройти через это еще раз.
Я возвращаюсь в наш дом, к Келли. Действительно ли ей лучше, или я обманываюсь? Напоминаю себе, зачем приехала сюда: найти Келли и отвезти ее домой. Но прежде, чем пытаться покинуть это место, я должна быть уверена, что с ней все в порядке.
Септа стоит, прислонившись к дереву на дорожке впереди, не шевелясь, и заметив ее, я вздрагиваю от неожиданности.
«Мы должны быть бдительными», — шепчет она у меня в голове.
«Почему? Что ты имеешь в виду?»
Она оглядывается по сторонам, словно боится, что кто-то может подслушать.
«Скоро сюда придут другие, вот увидишь».
25
КЕЛЛИ
На следующее утро дым от погребальных костров висит в неподвижном воздухе. Ни малейшего ветерка, чтобы развеять его.
Шэй спит долго, но я не бужу ее. После вчерашнего ей надо отдохнуть.
Чемберлен выходит следом за мной в дверь. Я тихонько прикрываю ее и сначала иду, а потом, когда воздух становится чище, бегу. Мы направляемся в противоположную сторону от лагеря других; у них тоже были погребальные костры.
Я должна увидеть это. Должна увидеть край. Теперь, когда Септы больше нет в моем сознании, может быть, и край исчезнет?
Я бегу через лес к прогалине и останавливаюсь, тяжело дыша. Меня переполняет разочарование. Мир по-прежнему кончается. Я надеялась, что смогу шагнуть дальше, ведь теперь я многие вещи вижу и помню, но нет.
Я прислоняюсь к стволу дерева, потом сажусь на землю. Чемберлен усаживается рядом.
Бабочка порхает на солнце. Внезапно Чемберлен подпрыгивает, но промахивается, и я смеюсь. Бабочка взлетает чуть повыше, но остается в поле зрения Чемберлена, как будто дразнит его попробовать еще разок. Потом она поднимается ввысь и исчезает за краем света. Чемберлен прыгает за ней и тоже исчезает.
Я зову его, и через минуту появляется его голова, и это так странно и пугающе — одна голова без туловища, торчащая из ниоткуда.
Я протягиваю дрожащую руку и дотрагиваюсь до него. Чешу за ухом, глажу по голове и по спине. Рука моя тоже исчезает. Испуганная, я отдергиваю ее. Пробую еще раз, но теперь рука не проходит, словно упирается в стену, которую я ощущаю, но когда смотрю на нее и на свою руку, не могу пробиться сквозь нее.
Бабочки и коты не исчезают в никуда и не появляются из ниоткуда. Мир не заканчивается этой невидимой стеной, он продолжается, просто я его не вижу.
Я поднимаюсь и пытаюсь шагнуть в него под насмешливым взглядом Чемберлена. Пробую снова и снова, но что-то не пускает меня войти в это небытие.
Раздраженная, я уже собираюсь идти назад, когда слышу что-то.
Отдаленные голоса? И шаги. Они, кажется, доносятся из ниоткуда. Я прислушиваюсь, и звуки постепенно становятся громче — кто бы это ни был, они, похоже, приближаются.
Чемберлен уходит в никуда и возвращается: те, кого я слышу, направляются сюда.
Мне страшно. Кто это? И что мне делать — бежать и рассказать кому-нибудь или спрятаться?